— Стоп машина! — моментально отреагировал отставник, заставив меня дернуть рукоять телеграфа. — Куда двигаться?

— Чуть лево руля.

Я чуть повернул штурвал, поглядывая на Молчунью, чтобы вовремя среагировать.

— Самый малый! Стоп! Есть засветка!

На мониторе сонара показалось едва заметное, чуть более яркое пятнышко такой формы, каким рисуют сердечко на валентинках.

— «Валерка»! — кивнул Долговязый. — Майк, смени Копуху и держи судно на месте.

— И что дальше? — спросил я, отходя от штурвала.

— В смысле? — Он удивился такому вопросу. — Нырять будем, что же еще?

Глава 19 Глубина

Глава 19

Глубина

Если кто-то думает, что погружение на километр можно расценивать как занимательную прогулку, он глубоко ошибается. Даже с полноценным жидкостным аппаратом линии ГАДЖ это то еще мероприятие. Нырять же на такую глубину голышом — это уже подвиг, без дураков. А у нас в распоряжении не было скафандров для жидкостного дыхания.

Кроме того, даже если бы такие аппараты обнаружились в тайнике у запасливого Долговязого, то к ним бы понадобился допуск — специально закодированный подкожный чип. Без него нервная система жидкостного скафандра попросту проигнорирует ныряльщика. Но и этим препятствия не ограничивались. Чтобы получать в кровь кислород, захваченный жабрами аппарата, необходимо соединить кровеносную систему ныряльщика и скафандра. Для этого всем глубинникам полагалось иметь в спине катеттер — специально выращенный искусственный паразит, который вгрызается в крупную артерию да и живет себе преспокойно небольшой шишкой на пояснице. Питается кровью, конечно, да только что он там съест? Зато для погружения этот зверек совершенно незаменим. Именно он раскрывает устьице и пропускает в себя хитиновое жало скафандра, чтобы соединить через себя две кровеносных системы. Раньше у меня такая пиявка была, но после списания ее, понятное дело, вывели. Только шрамик остался.

Как бы там ни было, но на разведку к «Валерке» нырять придется без каких бы то ни было устройств, если не считать устройством дрожжевой грибок из пробирки Долговязого. Голышом, в общем, чего уж тут говорить. Меня эта перспектива, признаться, нисколько не радовала. Во-первых, я не люблю всяких микробов ни в каком виде. Одна мысль о том, что кислород в крови будут выделять размножившиеся грибки, была отвратительной. Во-вторых, ощущения от такого ныряния приятными не назовешь. В жидкостном аппарате, правда, тоже не сладко, когда тебя в прямом смысле топят в «рассоле», но все же там хоть эндофин в кровь поступает, чтобы поднять болевой порог. Как пережить давление на километровой глубине без обезболивания, мне и думать не хотелось.