– Тогда я кое-что заслужил, – продолжил я. – Мне не нравится, когда меня используют, даже если это делает один из вас.

– Ты так жалуешься, словно ничего не получил взамен, – произнес Тень.

Я горько рассмеялся:

– Взамен, говоришь? Получил? Меня били, пытались пришить, и семь лет работы на Никко пошли насмарку.

– Ты забыл о мертвой убийце, которая парила в твоей спальне.

Это застало меня врасплох. Выходит, меня прикрывал Тень? Я обернулся на Келлза, но без толку, так как он был удивлен не меньше.

– Урок была тебе не по зубам, – молвил Тень. – Как и следующий Клинок. И следующий, ухитрись ты прожить так долго. Я имел вольность передать им послание от твоего имени.

– От моего или своего?

– Это важно?

– Важно, если ухудшило положение. Важно, если люди считают, что мне хватило сил подвесить Урок. И что мне делать, черт побери, если они подошлют ко мне кого-нибудь еще круче, а тебя не окажется рядом? Святые Ангелы! Неужели нельзя было перерезать ей в подворотне горло и послать записку?

– После этого кто-нибудь подсылал к тебе Клинков?

– Не о том речь!

– Именно о том, – возразил Тень. – Я устранил Клинка и дал понять, что прикрываю тебя. Не кто-нибудь, а я. И тебя оставили в покое. Поэтому скажи спасибо и говори, где дневник.

– Я не подчиняюсь тебе, прикрываешь ты меня или нет, – ответил я. – А потому повторяю: зачем тебе дневник?

Рука Тени сложилась в кулак.

– Ты не такой незаменимый, как тебе мнится, Носишко.

– Нет, он именно такой, – подал голос Келлз.

Я обернулся и увидел, что он стоит со скрещенными руками и мрачным лицом.

– Дрот подчиняется мне, а не тебе, и я решаю, незаменимый он или нет. У нас с тобой договор, но это не значит, что ты можешь распоряжаться моими людьми как вздумается. Ты сам говорил, что соревнуешься в Десяти Путях с Одиночеством, и это тебе нужна моя организация. И если у тебя есть дело, ты обращаешься ко мне, иначе ничего не произойдет. То же самое и с людьми. Ты всякий раз спрашиваешь моего разрешения. Это понятно?