У Владыки Асгарда криво дёрнулся уголок рта.

– Он забирал силу у мёртвых?

– Примерно, – кивнул Яргохор. – Знаю, что всё доставалось сперва ему, а уж потом он смотрел, кого оделять. Мне тоже… доставалось. – Он опустил голову.

– Сила мёртвых… – пробормотал О́дин. – У Ямерта…

– Потом она расточилась, – напомнил Яргохор.

– Неважно, – отмахнулся Отец Дружин. – Она была, вот что главное. Она не пропадала бесследно. И потом она не расточилась. Ничто в Упорядоченном не расточается и не пропадает бесследно. Просто изменяется. Изменяется… – Он погружался в задумчивость.

– Великий бог, – не слишком вежливо вмешался Скьёльд. – Нам надо идти. Как можно скорее. Даже твоя божественная сила не выдержит тут слишком долго. Не говоря уж обо мне. Осталось совсем немного – и мы вырвемся отсюда. Даже у дороги мёртвых богов есть конец.

– А там воинство Хедина? – ровным голосом осведомился Яргохор.

– Именно, – кивнул Скьёльд. – Но я проведу мимо. Проведу к самым вратам.

– Вратам чего?

– Домена великого и непостижимого Демогоргона, Духа Соборной Души мира, собирателя мёртвых.

– Как же вы с ним делились, Ястир?

Брат Ямерта лишь дёрнул плечом.

– Мы не делились. Когда он появился… мы ощутили его приход, сразу, все. Помню страх… великий ужас. Но… ужас прошёл, потому что сперва они с Орлангуром ничего не делали. Ни с кем не воевали. Никого не свергали, не строили крепостей…

– Это неправда, – запальчиво перебил Скьёльд. – Они всё это время как раз и строили себе крепости. Да такие, что никакое Обетованное с ними не сравнится.

– Откуда ты знаешь, чародей?

– Люди, великий бог О́дин, как тебе ведомо, неисправимо любопытны. Если пред нами дорога – надо непременно добраться до самого-самого конца. Где бы он ни лежал. Даже в таких областях, как эти.

– Поменьше красивых слов, – поморщился О́дин. – Значит, добрались и до конца этого тракта?

– Добрались, – кивнул Скьёльд. – Один из наших погиб, прокладывая путь остальным. Погиб, несмотря на все предосторожности.

– И что же там, на самом конце?