– Прямо перед нами? – О́дин поднял бровь.

– Да. Они незримы, но они здесь. Когда мы приблизимся, ты ощутишь их, великий бог. Там обиталище Детей Демогоргона, великий бог. Они – последняя стража.

– Познавший Тьму часто говорил о них, – небрежно уронил О́дин. – Он нашёл к ним подходы, они даже сражались на его стороне – когда их цели совпадали.

– Они стоят на страже, – повторил Скьёльд. – Вот тут-то всё и решится, великий бог.

– Что ж, тогда в путь, – пожал плечами О́дин.

Райна невольно зажмурилась и сжала кулаки. Отец вёл смертельно опасную игру, каждое его слово имело по нескольку значений, каждая фраза, каждый взгляд.

Скьёльд боялся на самом деле – или старательно изображал страх? К чему он хотел подтолкнуть отца? Что за воинство на самом деле стояло пред ними? Взять чужие знамёна нетрудно, хоть и бесчестно. Наверное, для опытных магов не составит труда подделать и характерные для противника заклятья.

И сейчас О́дин, вроде как послушавшись чародея, не торопясь спускался по незримой тропе. Скьёльд выглядел так, словно у него гора свалилась с плеч.

Владыка Асгарда, напротив, держался с небрежной уверенностью, словно в своём собственном тронном зале.

– Фенрир! Учуял ли ты что-нибудь, там, на гребне?

Голос огромного волка донёсся гулко и грозно.

– Нет, грозный О́дин. Совсем ничего.

– Но то воинство, что стояло лагерем?..

– Оно есть и его нету. Мои глаза видят его, но нюх не ощущает.

О́дин повернулся к магу.

– Иллюзия?

– Нет, великий О́дин, конечно же, нет! – облизнул губы чародей. – Они тщательно укрывают свои чары от ветров магии. Не дают потокам силы подхватить и малейшей частицы наколдованного ими.

– А-а, – безо всякого интереса протянул О́дин. – Укрывают, значит… ну, пусть себе. Веди к вратам, сын Скримира.

Веди к вратам вечности, подумала валькирия. Маг уверенно давал направление, оно совпадало со следом, навсегда впечатанным Райне в сознание.

Межреальность вокруг них стремительно таяла, истончаясь с каждым шагом. Властвовали все оттенки серого, властно поглощавшие остальные краски. Очертания Великого Древа всё явственнее проглядывали сквозь туманную явь, а складки Межреальности, напротив, разглаживались. Туман по-хозяйски разливался окрест, далеко за спиной остались цветастые знамёна какой-то непонятной армии, названной Скьёльдом «слугами Хедина», и теперь отряд О́дина оказался посреди бескрайней равнины, унылой, безжизненной, где не за что было зацепиться глазу. Серое ничто, или, вернее, нечто вокруг – и всё. Хорошо, что сохранялась ещё привычная земная тяга.