– Именно, – кивнул О́дин. – Но меня не отпускает любопытство. В самом ли деле Познавший Тьму отправил сюда армию? Как именно он проведал о моём замысле? Никогда доселе мне не доводилось слыхать, что ученики Хедина вхожи в преддверия сих мест. Как и сам Познавший Тьму, кстати. Поэтому я желал бы их увидеть.

– Желание великого бога – закон. – Темя и затылок Скьёльда покрылись крупными каплями пота. – Но я вновь и вновь должен посоветовать владыке О́дину не делать этого.

– Может, ты ошибаешься, маг, – небрежно бросил Старый Хрофт. – Может, там нет никаких воинств. Нет никаких полков. А всё это просто наваждение, сбой в ваших заклятьях. Иллюзия, обман. Так не может случиться?

– Могущество Познавшего Тьму огромно, – как бы согласился маг. – Но мы видели эти полки своими глазами, даже не сквозь дальновидящие кристаллы. Мы ощущали вибрации их дозорных заклятий. Они там, великий бог, поверь мне, прошу, и давай не испытывать судьбу сверх необходимого.

– Всё бытиё бога есть одно большое испытание судьбы, – процедил О́дин сквозь зубы. – Испытание сверх необходимого. Веди, Скьёльд. Или поведёт Фенрир.

– Ты звал меня, великий О́дин? – отозвался волк-исполин таким рёвом, что у Райны заложило уши.

– Да, племянник. Я доверяю твоему острому нюху. Сможешь ли ты отыскать тут притаившиеся где-то рядом полки Хедина, Познавшего Тьму, как утверждает сын Скримира?

Волк помотал лобастой башкой размером с добрый холм.

– Будет нелегко, великий О́дин. Но, думаю, что смогу.

– Хорошо, владыка, – смиренно склонился Скьёльд. – Это отдалит нашу цель, но да свершится твоя воля. Я укажу путь.

– А разве нам надо сильно сворачивать? Я думал, мы следуем к вратам Демогоргона?

– Н-не совсем, – признался чародей. – Мы шли в обход. Широкой петлёй.

– Петлёй так петлёй, – снисходительно кивнул О́дин.

* * *

– Доволен ли великий бог?

Скьёльд тяжело дышал, согнувшись и упираясь обеими руками в колени, словно после долгого бега. Теперь, когда они «пёрли к вратам напролом», мир стал меняться ещё быстрее. Порой Райне казалось, что на реальность словно накладывается вторая, призрачная, громадное Древо вставало за спиной всего, и сама Межреальность представала лишь тенью его исполинских ветвей и листьев.

Шёпот Хаоса сменился другим – смутным рокотом других голосов, не вкрадчивых, не вползающих в сознание, словно слизняки, но подобных прибою бурного моря, что вот-вот откроется, стоит обогнуть ещё один, последний холм. Слов не разобрать, но не похоже было на отчаяние или ужас. Радость? Ожидание? Что-то ещё? – валькирия не знала.