Краски Междумирья тем временем выцветали, всё становилось серым, словно подкатывали вечерние сумерки, время размышления и покоя. Время сказки, когда взрослые поддаются на уговоры детворы и, пошевеливая прогорающие уголья, начинают истории.

Райне, правда, доставались одни лишь истории мёртвых богов, одна другой кровавее.

Все они казались почти одинаковыми.

Храмы, колоннады, алтари и жертвы. Извивающиеся и бьющиеся в путах – или же молчаливые, бессмысленно-обвисшие в руках жрецов, опоённые какими-то снадобьями. Взмахи острых ножей, серпов, иных смертоубийственных орудий; кровь, внутренности, вопящая толпа.

Почему я это вижу, терзалась валькирия. Далеко не всегда ей являлись последние мгновения древних божеств. Зачастую это были и просто обряды, празднества, таинства, мистерии – но обязательно и непременно с кровью и смертями.

С тупой настойчивостью ей являлись искажённые предсмертными муками лица, выкаченные глаза, разорванные в крике рты – иногда, впрочем, предусмотрительные жрецы затыкали обречённым кляпы.

Словно она что-то должна была увидеть – что-то, упрямо от неё ускользающее.

В конце концов она заставила себя «не смотреть» – расфокусировать зрение, не сосредотачиваться на творящемся в самом центре картины, глядеть на края, скользить взглядом, ни на чём не задерживаясь; видеть бесконечную череду убийств связанных и беспомощных претило даже закалённой и ко всему, казалось бы, привычной валькирии.

…Оно мелькнуло сперва только один раз, стремительно, на самой грани света и тьмы, где сходились тени. Райна разглядела лишь взнесённую горбом спину и рогатую голову.

Козлоногие? – обожгла догадка. Нет, нет, этого не может быть, их ведь в ту пору и в помине не было.

Существо скрылось. А потом прервалось и само видение.

…На следующую «ночь» Райна уже знала, за чем следить.

…Они были тут. Прятались в тенях, по углам, за колоннами и светильниками, сидели на корточках, посверкивая алыми или желтовато-оранжевыми буркалами. Ни на кого не нападали, их вообще никто не замечал. Они просто сидели. Ноздри жадно раздувались, человеческие мучения притягивали их, словно мотыльков – огонь.

Разные обликом, они походили на гротескно смешанных со зверьми людей. Двуногие по большей части, зачастую покрытые шерстью, порой – с кожистыми крыльями, на которых могли летать, хотя ясное дело – посредством не мускульной силы, но магии.

Демоны.

Старое слово, не шибко распространённое в Упорядоченном. Валькирия их вообще долгое время числила просто чудовищами, каких в сущем хватает с преизлихом. Нельзя сказать, что от них проистекали какие-то особенные беды; порой их подчинял себе какой-нибудь колдун, насколько хватало сил и хитрости. Где они обитали, Райна толком не знала. Какие-то миры слыли «демоническими», но то почти всегда оказывалось просто красивым названием.