Шатаясь, Конан выбежал из комнаты, сжимая в руке обнаженный меч. Из-под шлема на лицо ему стекала струйка крови. Пьяно покачиваясь, он помчался вниз по лестнице, слыша, как со двора доносятся лязг стали и крики, которые заглушил бешеный топот копыт. Выскочив из дверей башни, он увидел, как по двору бестолково мечутся стражники. Закричала какая-то женщина. Оседланные лошади сорвались с привязи, внося свою лепту в царящую суматоху, и среди них – черный жеребец Конана.

– Он сошел с ума! – выкрикнула какая-то женщина, заламывая руки, хотя и сама бестолково металась по двору. – Он выскочил из замка, как обезумевший пес, рубя направо и налево! Белозо сошел с ума! Где лорд Вальброзо?

– В какую сторону он направился? – рявкнул Конан.

Люди обернулись и уставились на незнакомца с обнаженным мечом в руке, лицо которого было забрызгано кровью.

– Вон туда, через боковой выход! – взвизгнула женщина, тыча пальцем на восток, а другая завопила: – А это еще кто?

– Белозо убил Вальброзо! – во всю силу легких гаркнул Конан.

Подбежав к своему жеребцу, он ухватился за его гриву и одним прыжком взлетел в седло. Стражники и дружинники растерянно смотрели на него. Ответом ему послужил нестройный хор диких воплей, но реакция окружающих оказалась именно такой, на какую он и рассчитывал. Вместо того чтобы закрыть ворота и взять его в плен или броситься в погоню за убийцей своего господина, они пришли в еще большее смятение. Они были стаей волков, которых держал вместе лишь страх перед Вальброзо, и они не питали верности ни к замку, ни друг к другу.

Во дворе зазвенели мечи и закричали женщины. В суматохе никто не обратил внимания на Конана, который вылетел через боковую калитку и понесся вниз по склону. Перед ним расстилалась бескрайняя равнина, а внизу, у подножия холма, караванная дорога разделялась, поворачивая на юг и восток. И как раз на южной дороге он заприметил еще одного всадника, который, пригнувшись к шее лошади, пришпоривал ее изо всех сил. Окружающий мир вдруг стал нечетким, долина поплыла у Конана перед глазами, солнце окуталось густой красной пеленой, и он покачнулся в седле, вцепившись в гриву скакуна, чтобы не упасть. Минутная слабость миновала, и он послал своего коня вскачь.

У него за спиной из замка, стоявшего на вершине холма, повалили клубы дыма. В башне, всеми позабытое, осталось лежать тело его хозяина рядом с трупом пленника. Заходящее солнце окрасило равнину кровью, и два всадника, яростно нахлестывая лошадей, уходили к горизонту.

Жеребец Конана не успел отдохнуть, однако и лошадь Белозо тоже нельзя было назвать свежей. Но огромный конь под киммерийцем и не думал сдаваться, черпая неведомо откуда внутренние резервы. Оглушенный ударом мозг Конана отказывался понимать, почему зингариец спасается бегством от единственного преследователя. Похоже, Белозо охватила паника, порожденная безумием, которое таилось в сверкающих глубинах самоцвета. Солнце село; белая дорога едва виднелась в сумерках, исчезая в лиловой мгле, затянувшей горизонт.