– Какая разница, кто и кого послал? – поморщился Кадус. – Нас всех кто-то однажды послал. И вот мы, кажется, добрались.

…В тот же час герцог Алки Импиус Хоспес стоял на стене замка и смотрел на огромное войско Эрсет, заполняющее заснеженную равнину. Когда небо потемнело, между шатрами врага загорелись костры. Подошедшая к мужу герцогиня Катена, урожденная Краниум, дочь короля Бабу, с дрожью спросила:

– Ты ведь послал сообщения королю Тигнуму и королю Пурусу?

– Да, – проговорил Импиус. – И герцогу Адамасу, и герцогу Тотусу, и даже воеводе Мурусу. Послал бы еще в сто адресов, разогнал бы всю голубятню. Но понимаешь ли ты, что это конец?

– Почему? – спросила с дрожью Катена, родившая герцогу двоих детей.

– Собирайся, – сказал ей герцог. – Немедленно отправляйся в Тимор. Это самое безопасное место, которое я знаю.

– Почему? – во второй раз повторила Катена.

– Потому что это войско больше того, которое гнал к Бараггалу Лучезарный, – ответил Импиус. – И еще одно. У тех, кто оборонял эту стену, за спиной была Империя Лигурра. У нас за спиной – неизвестно что.

…Король Бэдгалдингира стоял на открытой площадке второй башни угодников. Башня Бенефециума была пуста, хотя изредка, особенно летом, Тигнум видел на ней угодника и даже, случалось, махал ему рукой. Сегодня к нему прилетела весть от герцога Алки. Весть об огромной армии, а значит, о конце Бэдгалдингира. Король стоял и думал о том, что в Ардуусе творится неизвестно что и что его сын Церритус вырос в мерзавца, а то, что его пригласил к себе король Пурус, лишь подтверждает печальный вывод. В голову приходили мысли, что какое-то время Алка продержится, а потом все равно нужно уходить, и уходить не к Аббуту, где сын Тутус, его гордость и его радость, возводит теперь уже ненужную крепость, а к Тимору. Если где и можно было собрать силу, то только там. Тигнум уже совсем вознамерился идти вниз и объявлять, что следует рассылать глашатаев и покидать благословенную долину, но одновременно с далеким ударом молнии разглядел в потемневшем небе странную тучу. Сэнмурвы, понял он через несколько минут. Они летели плотным облаком на запад. Тигнум не боялся, древняя магия хранила обе башни. Даже Лучезарный не сразу смог справиться с ними, их восстанавливали по камню, и тот же Бенефециум уверял Тигнума, что для нечисти они неприступны. Наверное, сэнмурвы этого не знали. Пролетая над башней, в тот самый миг, когда Тигнум в ужасе разглядывал брюшины мерзких тварей, вся эта туча ринулась вниз и разорвала старого короля в клочки.

…Гахи подошли к Раппу за три дня до того, как потемнело небо. Расставили до горизонта шалаши, выставили караульных, в четверти лиги устроили загон, в который тут же набили затянувших прощание с последней родиной араманов, рядом устроили загон для свиней, для коров, еще подальше такие же загоны и с невозмутимостью принялись разделывать и скот, и людей и тут же готовить из полученной плоти какие-то ужасные блюда.