— Так она осталась? — спросил Синтез. — Она не пытается сбежать к нему?

Кончик крыла продолжал лениво ласкать его.

Тварь, называемая Сарцеллом, выдохнула:

— Пока нет…

— О ночи, проведенной со мной, она не упоминала? Ничего тебе не говорила?

— Н-нет… Ничего.

— И тем не менее, ведет себя… открыто, как будто готова поделиться всем?

— Да-а, Древний Отец…

— Как я и подозревал…

Крошечный лобик нахмурился.

— Я принял ее за простую шлюху, Маэнги, но она далеко не простая шлюха. Она искусна в игре.

Хмурый оскал сменился улыбочкой.

— Она все-таки стоит двенадцати талантов…

— М-мне…

Маэнги ощущал ритмичный пульс у себя в глубине тела между анусом и основанием фаллоса. Так близко…

— М-мне убить ее?

Он выгнулся под прикосновениями крыла. «Пожалуйста! Еще, Отец, прошу тебя!»

— Нет. Она не сбежала к Друзу Ахкеймиону. Это что-нибудь да значит… Ее жизнь была слишком тяжелой, чтобы она не научилась взвешивать, что для нее важнее, преданность или выгода. Она еще может оказаться полезной.

Крыло отодвинулось, прижалось к черному боку. Крошечные веки опустились, потом снова открылись, показав глазки-бусинки.

Маэнги судорожно вздохнул. Ничего не соображая, схватил правой рукой свой фаллос и принялся растирать головку большим пальцем.