Воины в черном ждали распоряжений.

– Брать живыми! – громко объявил их начальник, краснолицый здоровяк. – Приказ Марцелла!

Солдаты приблизились к беглецам с должным почтением: по четверо зараз. Один перепрыгнул стол – и был непосредственно в прыжке пронзен мечом Гаррета. Для этого Гаррету пришлось вытянуться вперед, и в этот момент на него напал второй солдат, нацеливший удар ему под поднятую руку. Гаррет качнулся вбок, меч с шорохом прошел мимо тела и воткнулся в горизонтально торчавшую ножку стола. Индаро отбила удар в шею, поднырнула под свирепый взмах клинка, метившего по голове. Первому нападавшему она ткнула мечом в глаз, но равновесия восстановить не успела – второй, огромный и рыжеволосый, проткнул ей бедро. Заливаясь кровью, она упала на колено. Потом вскочила и выпустила рыжему кишки.

Элайджа между тем убедился, что эти солдаты – не чета давешним юнцам. Они дрались ничуть не хуже Гаррета с Индаро и были, в отличие от них, свежими и полными сил.

«На сей раз нам не выжить, – подумал он, отскакивая туда и сюда за спинами друзей. – Сейчас нас схватят и потащат на пытки».

А ведь Индаро предлагала ему, дураку, остаться в той комнате. Смерти он не боялся. Пытки – совсем другое дело.

Элайджа прекрасно понимал, что двое его защитников продержатся считаные мгновения. Он бросился вперед. Никакого опыта обращения с оружием у него не было, но все-таки он подхватил меч, выпавший из мертвой руки.

Индаро тем временем убила еще одного воина. Казалось, рана только придала ей сил и быстроты. Она сражалась как одержимая. Свалила еще одного и разразилась пронзительным боевым кличем, от которого у Элайджи кровь в жилах застыла.

Единственной причиной, по которой их до сих пор не одолели, было удачное расположение перевернутого стола. Начальник воинов взревел, приказывая его оттащить. Но стоило кому-то из врагов схватиться за ножку стола, как Элайджа что есть силы рубанул его по руке, почти отделив кисть. Место раненого тотчас занял другой. Воодушевленный Элайджа бросился навстречу. Увы, на сей раз его меч бессильно скользнул по латам. Солдат схватил парнишку за горло и зло отшвырнул в угол.

Элайджа с размаху ударился о стену, сполз и остался лежать, корчась от боли. Потом недоуменно уставился на свою левую руку. Предплечье было согнуто под таким странным углом, что он даже не сразу признал собственную конечность. Боль распространилась из нее по всему телу, вырвав у него стон. Он ухватил сломанную руку здоровой, но от этого боль только усилилась. В глазах помутнело. Элайджа обмяк на полу, не в состоянии двигаться.