Регнар, Жермина и молчаливые дети медленно пошли по тропинке, вьющейся между надгробными камнями. Выход за кладбищенскую ограду шел мимо толпы, собравшейся у гроба Деррика. Близкие альт Террила не хотели – стеснялись или боялись – смешиваться с ней, а потому не спешили, еле-еле переставляя ноги.

Взглянув в их сторону, Реналла снова повернулась к покойному супругу.

Священник, заканчивая молитву, уложил в гроб иконку святого Беды, которого почитали как проводника душ усопших в Горние Кущи, окропил покрывало святой водой. Дьякон при этом ходил вокруг, размахивая кадилом.

Деррика накрыли крышкой. Старший могильщик медленно и печально ударил молотком по шляпке торчащего гвоздя. Реналла прижала к сухим глазам кружевной платочек.

Тук! Тук! Тук!

Молодой вдове казалось, что это не крышку гроба заколачивают, а распинают ее спокойную и благополучную жизнь. Что делать дальше? На какие средства существовать? Возможно, Дом Черного Единорога, которому присягал ее отец, назначит какое-то пособие? Ведь о жалованье капитана гвардии можно забыть. Или родители Деррика, так и не успевшие добраться на похороны сына, будут выплачивать содержание если не ей, то хотя бы своему внуку? Или ей придется ехать к отцу, в старенький замок с выщербленными стенами и протекающей крышей. Снова ежиться от сквозняков и бояться крыс в подвале? Слушать бесконечные обсуждения накосов и удоев? Это хуже смерти… Нельзя сказать, что ее жизнь в столице представляла собой непрерывную череду балов, приемов и всяких прочих увеселений, но возвращаться в провинциальное убожество так не хотелось…

Гроб с телом Деррика медленно погрузился в разверстую пасть могилы. Молчаливые работяги взяли в руки заступы. Реналла знала, что должна первой бросить горсть земли. На дрожащих ногах она прошла вперед, наклонилась, сжала пальцами несколько бурых липких комочков, напрягая все душевные силы, чтобы не передернуться от внезапно накатившего отвращения, и бросила землю в яму. Отошла, украдкой вытирая ладонь о подол платья.

Следом потянулись гвардейцы, служившие с праном Дерриком, дальние родственники, волею судьбы оказавшиеся в столице, просто знакомцы с женами и детьми. Кого-то из них Реналла видела мельком, с кем-то знакомилась, когда еще Деррика не обуяла всепоглощающая ревность. Но многие были совершенно незнакомыми. Возможно, на кладбище пришли посторонние люди. Только вот зачем? Денег здесь не раздают…

– Мои самые глубокие и искренние соболезнования, прана Реналла, – раздался у самого уха глубокий и спокойный голос.

Реналла вздрогнула и чуть не подпрыгнула.