– Матушка эмира верующих самовольно покинула назначенное ей место ссылки, а именно замок Хисн-аль-Сакр, месяц назад, – четко отрапортовал Абу-аль-Хайр.
– И где сейчас моя мать, задери ее тысяча дэвов?! – рявкнул аль-Мамун.
– Изчезла из виду.
– Рассказывают, что халиф Умар ибн Фарис рубил обе руки нерадивым вазирам, – наставительно сообщил Абдаллах.
– Зато из Нишапура пропали жена, наложница и все малолетние дети Тахира ибн аль-Хусайна, – быстро проговорил начальник тайной стражи.
– Куда?
– Похоже, их держат в одном горном ушрусанском селе, принадлежащем родственникам госпожи Мараджил.
В шатре халифа повисла полная тишина. Ее нарушило шебуршание Имруулькайса, завозившегося в корзине. Кот высунул голову и удивился:
– Это что же? Госпожа Мараджил приказала похитить семью Тахира, чтобы прибрать к рукам его верность и войско? А с кем она, интересно, собирается воевать?
– Хороший вопрос, о джинн, хороший вопрос… – отозвался аль-Мамун.
– А главное, бесполезный.
Ледяной голос Тарика заставил всех вздрогнуть.
Нерегиль с невозмутимым видом погладил прижавшего уши кота.
Все так же задумчиво пощипывающий бородку аль-Мамун тихо, но внятно сказал:
– Ее жизнь тебе не дозволена, о Тарик.
Нерегиль криво улыбнулся и склонился в почтительном поклоне.