И тут Антара увидел – слева от отцовского шатра. Фигурки казались мелкими, как жучки, их было много, и вокруг горели факелы.

Вдоль растянутого полосатого полога стояли на коленях, опустив головы, все – отец, Римка, тетя Фиряль… Все с заломленными за спину руками. Выли женщины. Факелы горели в руках высоких людей с тростинами длинных копий в руках.

Гвардейцы. Гвардейцы халифа.

Вдруг Рами с железным шорохом обнажил кинжал – ух ты, у него, оказывается, и кинжал есть…

– Стой, где стоишь, – тихо, но очень внятно сказал сумеречник ветреной тьме.

Из тьмы раздалось сиплое и жалобное:

– За что вы так, господин? Это же я, верный раб шейха, Азам!

И высокий зиндж выбрался на каменистый гребень.

– Скажи этому безумцу, чтобы убрал нож, о племянник! – рассудительно предложил Азам, с опаской косясь на сумеречника.

Рами стоял, зло поджав губы и сверля зинджа взглядом, – рука с кинжалом поднята и согнута в локте, готовый к удару клинок поблескивает перед грудью.

И тут Азам увидел кобылу:

– Вах, какая красавица!

Антара почему-то попятился и зачем-то вцепился в чумбур.

– Опусти нож, – неожиданно жестко приказал Азам сумеречнику.

Из-за спины зинджа встали тени в хлопающих на ветру бурнусах. Много теней.

Рами скривил губы в своей неулыбающейся улыбке. У Антары в животе стало пусто и скользко.

– Сам Всевышний послал нам такую добычу, о Антара! – захихикал зиндж, и юноша только сейчас заметил, что тот взвешивает в напряженной руке окованную железом корот-

кую булаву. – Шейх Авад не зря сказал: где убудет, там прибавится.

– Ч-что? – растерянно пробормотал Антара, не отпуская взглядом оружие в руках у дяди. – Азам, ты что…

– Прими лошадь, – сухо приказал зиндж одной тени.