Жалеть можно было детей, родителей, близких и даже братьев-соперников, сирых, убогих, изувеченных или просто побежденных на ристалище, прощать своих личных недругов, скорбеть по земле и Отечеству, но всякое подобное чувство в отношении врага рода своего, всякое проявление любви к нему только усиливало последнего и никогда не приносило мира.

Поэтому он готов был выгнать волчонка в лес, но не отдавать его под руку супостатам. Наконец, отчаявшись дозваться, он распластался на земле и медленно воспарил летучей мышью. Тотчас перед взором, по земле и небу проявились, соткались десятки разноцветных светящихся следов – птичьих, звериных и человеческих. Ражный выбрал один – волчий и вначале обрадовался, что Молчун не пошел за девицей, а стремительно понесся назад, к базе, однако в следующий миг еще больше насторожился, ибо горячий пунктирный шлейф был густо насыщен цветом сильнейшей агрессии.

И более уже не спускаясь чувствами с небес, он помчался в сторону базы, однако в полукилометре от нее, словно чуткий гончий пес, перехватил след более свежий, оставленный всего несколько минут назад и сдвоенный с человеческим. Причем человек бежал впереди и уже за ним – брызжущий яростью зверь.

Можно было опуститься на землю и пойти шагом, ибо результат был уже виден, и все-таки Ражный не сложил перепончатых крыльев, долетел до гиблого места – полузатопленного гниющего леса за старой дорогой и только там коснулся чувствами земной хляби.

Кудеяр валялся в изумрудно-зеленой осоке с перерезанным горлом и еще бился в агонии, а волчий след с тающей краской агрессии уходил вдоль болота и терялся в березовом подлеске…

13

13

Когда в Урочище происходит схватка, вотчиннику бывает не до сна, поскольку как хозяин он обязан обеспечивать безопасность поединка – хранить его от чужого глаза и, кроме всего, дежурить, как врач «скорой помощи». На сей раз ничего страшного не ожидалось на ристалище, поскольку это был Тризный Пир в память об араксе Стерхове, и ни одной из сторон стоять насмерть не полагалось. Однако у Голована, священника, чуть ли не каждый день был свой поединок в прямом смысле с нечистой силой, поскольку она в таких святых местах свирепствует особенно, и не зря говорят: где мед, там и мухи, где святой дух – там и злые духи.

На сей раз случилось событие не то чтобы особенное, но хлопотливое: в одной из деревень, уезжая на зимние квартиры, чета по-интеллигентски рассеянных дачников забыла кота и бабушку. А когда спохватились и поехали за ними, то оказалось, что старушка месяц как умерла и кот от голода и неспособности ловить мышей обезобразил тело, объел нос и уши покойной.