– Молчун!

Воронье встрепенулось, и эхо утонуло в шорохе крыльев. Оказывается, птицы давно обступили его и терпеливо выжидали смерти. Черное полотнище стаи на миг заволокло восток, ветер от крыльев взметнул палые листья и выстелил тускнеющие цветы на ристалище. И когда эта туча рассеялась, Ражный будто проснулся и заметил, что уже вечер и надо бы идти, однако сидел, слушал крик воронья и пытался осмыслить, что же произошло, что же теперь будет после столь сокрушительного поражения и куда теперь подаваться? Возвращаться домой, снова распять себя на прави́ле, терпеливо ждать, когда Пересвет вспомнит о нем и сподобится назначить соперника, или отправиться в странствие: так часто делали побежденные вольные араксы.

Но он был вотчинником, и на бродяжничество требовалось позволение Пересвета – без хозяина борцовская нива быстро зарастала, дичала, и Урочище по воле боярина могли передать кому-либо из опричников Ослаба, тяготеющих к вотчинной жизни.

И чем больше думал, тем сильнее утверждался в мысли уйти по свету, и не ради утешения или поиска приключений – хоть раз побыть вольным.

Лет десять назад, когда Ражный еще служил в Таджикистане, спецназ погранотряда подняли по тревоге: из Пакистана через границу в буквальном смысле прорвался нарушитель и ушел на территорию Горно-Бадахшанской области. Прорвался с неслыханной наглостью, средь бела дня и не в горах – через плодородную долин у, где граница оборудована всеми средствами вплоть до вышек; каким-то неведомым образом сжег, отключил или блокировал все системы сигнализации и оповещения на участке в полтора километра. Пограничный наряд попросту оторопел вначале, когда увидел преспокойно шагающего человека, а прибывшая тревожная группа гнала его целые сутки, однако закордонный незваный гость был не новичок на Памире, знал тропы и скоро оторвался от преследователей. О нем ничего не было известно, кроме того, что он европейского вида, и одной примечательной детали – поскольку через контрольно-следовую полосу он шагал как по проспекту, то оставил четкие отпечатки подошв китайских кед, примерно сорок девятого размера, поэтому нарушителя сразу же окрестили «снежным человеком».

Спецназ разбросали по горам на путях вероятного движения, и вот через двое суток рано утром Ражный увидел в бинокль точку, движущуюся по склону перевала, и к вечеру она выросла до размеров двухметрового, плечистого человека, а за ним стелился гигантский шлейф оранжево-вишневого свечения. И не случайно пограничники, солдаты срочной службы, в первый момент оторопели при виде дерзкого, несущего угрозу нарушителя и, опасаясь брать живым, начали кричать и стрелять с расстояния сорок три метра сначала по ногам, затем на поражение. Высадили по магазину, а он лишь обернулся, погрозил кулаком и двинулся дальше.