Однако сейчас противник жаждал вкусить приваду, и следовало не подпускать его близко – дать возможность ощутить ее запах, чтобы слюной наполнилась пасть и притупилась бдительность. Ражный лежал на полу повети, делал ничего не значащие движения руками, ногами и со страстью молящегося шептал детскую считалку:

– Вышел месяц из тумана, вынул ножик из кармана. Буду резать, буду бить, все равно тебе водить.

Видеокамеры были хорошие, но снимая в темноте, при шуме ветра в застрехах, вряд ли бы сделали четкую запись: Ражный отлично знал, что такое оперативная съемка, произведенная даже самой качественной аппаратурой. И это было на руку – туман, расплывчатость на пленке лишь нагонят аппетит. Собравшись с духом, резко натянул все четыре растяжки. В тот же миг подъемная сила земного притяжения вскинула его и распластала над землей.

Переждав болезненные минуты, он начал ощущать прилив энергии и уже не сопротивлялся разрывающей силе растяжек, напротив, испытывал приятную ломоту в суставах. И когда она достигла крайней степени, когда он плавно вошел в состояние Правила, потянулся, свободно двигая конечностями, поиграл противовесами и сделал первую фигуру «высшего пилотажа» – бочкообразное горизонтальное вращение, сначала с нечеловеческой силой скручивая веревки на руках и ногах, затем без труда и стремительно раскручиваясь в обратную сторону. Скорость была настолько высокой, что он сам слышал низкое жужжание собственного тела, и если один раз закрутиться на всю длину растяжек, то непроизвольные, маятниковые вращения то влево, то вправо могут повторяться до четырнадцати раз, постепенно теряя количество оборотов до полной остановки.

Ражного только недавно подняли на прави́ло, и потому он еще не решался, а точнее, не хватало времени состояния Правила, чтобы выполнить это упражнение по полной программе. Но для воображения противника хватит и этого, ибо ни в каком цирке ничего подобного никогда не проделывали.

Араксы же, вошедшие в зрелую силу, совершали фигуры «высшего пилотажа» без помощи правила и где угодно…

Когда-то человек умел летать, и девяносто семь процентов «пустых» клеток мозга еще хранили память об этом периоде, изредка, в детском возрасте, во сне. И ребенок поднимался в небо без всякого труда и напряжения, парил над землей, испытывая чувство неуемной радости и восторга, но взрослея, душа его наполнялась земной пылью, тяжелела и более уже не могла справиться с силой земного притяжения.

Древнее человеческое сознание не стиралось, как стирается от времени или внезапного отключения электричества компьютерная память в машине; иное дело, информация о прошлом закрывалась намертво, и человек все больше деградировал, используя в коротенькой жизни всего три процента своих возможностей.