И тут в номер влетел телохранитель Каймака и мгновенно, профессионально оценив обстановку, выхватил пистолет из плечевой кобуры, наставил сразу на всех.

– Стоять! Не двигаться! Кто его?!

– Я! – крикнул Агошков, при виде нацеленного оружия вдруг наконец-то выпрямившись. – Это я его грохнул!

И пошел на ствол пистолета грудью. Телохранитель не ожидал такой прыти, сделал шаг назад.

– Стоять!

– Стреляй! – рванул на груди камуфляжную куртку и тельняшку. – Стреляйте, людоеды! Не хочу! Я не хочу с вами жить! Стреляйте! Или я вас всех!.. Как кабанов!..

Он бы выстрелил. Уже и палец на спусковом крючке вытянул его холостой ход, но лишний шаг назад и порог под пяткой телохранителя спасли Агошкова. Остальное произошло молниеносно – спецназовская подготовка пошла впрок. Егерь вышиб пистолет, нанес сильнейший удар в пах и с разворотом – каблуком по голени. В следующий миг подхватил оружие с пола, резанул волчьим взглядом.

– Пропустите! Я уйду! Никого не трону!

Его никто не держал и не собирался задерживать. Агошков с разбега прыгнул на подоконник и полетел вниз вместе с разбитым стеклом и рамой.

Когда отзвенели осколки – телохранитель все еще корчился на пороге, Поджаров поднял кулаком его подбородок.

– Не сохранил тела – убирай труп. Завернешь в ковер и спрячешь пока… в шкаф. А здесь все замоешь и приведешь в порядок.

Подавленный и очумелый, тот все-таки подчинился, захромал к убитому, свалил его со стула на пол. Ковер был прижат столом и креслами, не вытаскивался, и Карпенко бросился помогать.

– Когда уедет косоглазый, покажу, каким ходом вынести и где загрузить в машину, – продолжал распоряжаться финансист. – А для всех – Каймак пошел гулять по лесу. У него были задвиги…

– За что его? – тоскливо спросил телохранитель, как почудилось, глядя на шефа с любовью. – С прибабахами, но безобидный был…

– Божья кара, – серьезно бросил Ражный, однако Поджаров объяснил конкретнее:

– За людоедство. Работай!

– Что?! – протянул тот и попятился от трупа. – Как это?..

– Человечину жрал! – еще конкретнее объяснил Карпенко. – Давай заворачивать, чего встал?

Телохранитель уперся спиной в стену, уронил картинку на пол – грустный, осенний пейзаж.

– И я тоже?! Он угощал… Со своего стола! – потыкал пальцем. – И я тоже?!