Едва поприветствовав, финансист немедленно уединился с японцем на пару минут, что-то ему сказал – не доложил, не прогнулся; напротив, показал полную свою независимость и достоинство. Хоори выслушал молча, стал что-то говорить, однако Поджаров прервал и, судя по виду, сделал внушение, отчего японец начал согласно улыбаться.

– Здесь невероятно мощное излучение тонких энергий, – сказал он и поднял ладони к небу. – Представляю, какова их сила в лесу! Я бы не прочь прогуляться, господин Ражный.

– Может, сразу приступим к делу? – предложил он и выразительно глянул на финансиста. – Вам объяснили причину нашей встречи?

Нечто вроде одобрения промелькнуло на желтом лице Хоори: должно быть, после просмотра видеоматериала в «навигаторе» ему хотелось двигаться дальше, ковать железо, пока горячо, и не хватало знаменитой японской выдержки. А возможно, за годы жизни в России обрусел и, как все, страдал нетерпением и страстью.

У финансиста же вскинулись брови: он забывался довольно часто и выражал то, что было на душе в текущее мгновение. «Не надо поединка! – хотел крикнуть он. – Хоори с помощью электроники и своих «курсантов» школы инструкторов вытащит из тебя все, что касается «скифского стиля» единоборств, отснимет, изучит, проанализирует и в одночасье исчезнет не только с базы, а и из России. И я, и ты, и тем более Каймак потом ему будем нужны, как кукушонку другие птенцы в гнезде!»

Но не крикнул. Зато Ражному стало понятно, кто истинный повелитель «Горгоны».

Правда, то, что японец добудет, не станет новым Засадным Полком восточного образца, чего опасался Поджаров, ибо вряд ли даже самому талантливому и тренированному «курсанту» удастся овладеть состоянием Правила, но как материал для шоу-борьбы может вполне сгодиться.

Поджаров своими искренними убеждениями и наивными потугами переиграть опытного в интригах и авантюрах Хоори начинал нравиться Ражному. По крайней мере, он уже не сомневался в его патриотизме.

– Я не знаком со школой Мопа-тене, – признался он. – Она позволяет провести встречу под открытым небом, на земле?

– Только под открытым небом и только на земле, – с удовольствием уточнил Хоори, намекая на особую ритуальность схватки.

Каждый, даже не совершеннолетний, аракс мог бороться, где и когда хотел, сам выбирал противника, только это уже не называлось поединком, ибо устав Сергиева воинства запрещал в таких схватках использование полного комплекса – кулачного зачина, братания и сечи, однако позволял применять отдельные приемы, и непременно лишь вполсилы, без смертельного исхода. (Кстати, по этому поводу шел давний, вернее, древний спор между иноками и араксами: первые считали, что все следует содержать в глубокой тайне, дабы не растратить по зернышку закрома-арсеналы, вторые, молодые и жадные до драки, настаивали на расширении свободы их применения в миру. Пока сами не становились иноками…) То есть древнее, созданное еще Сергием Радонежским, законоуложение запрещало убивать мирских людей, независимо от того, свои они или иноземцы. Бить насмерть разрешалось только супостата на поле брани. И в этом был заложен великий смысл сохранения первоначальной сути воинства, поскольку смерть мирского человека от руки аракса, да еще на миру, превращала его в убийцу, и он кончал свои дни в веригах и Сиром Урочище.