Тишина. Мертвая крыса соскользнула с решетки, упала на пол. Вокруг нее растеклась лужица крови.

– Чего хочу? А чего же я хочу-то? Дайте-ка подумать…

Тихое, даже сонное бормотание закончилось взрывом хохота, оборвавшегося так же внезапно, как и начался. Опять воцарилась тишина. Тут уже не выдержал Толя:

– Покажись, метатель дохлых крыс! Подумаем вместе, чего ты можешь хотеть!

– О да! Вспомнил. Вы исполните мое желание!

Из-за поворота показалась ладонь. Очень грязная, блестящая то ли от пота, то ли от жира. С давно не стриженными, обломанными ногтями.

– Вы для того и здесь, чтобы исполнить мое желание. Самое сокровенное.

Метатель крыс наконец-то соизволил выйти в коридор. Томский поморщился от отвращения: большего урода вообразить было трудно. Мужчина неопределенного возраста в длинном синем свитере грубой вязки и шортах цвета хаки до колен шел к решетке вприпрыжку – совсем как ребенок, выпущенный матерью погулять во двор. Босые ноги чужака были покрыты коркой грязи, а лицо… Оно как бы состояло из двух половин. Если первая поражала обилием растительности – грива спутанных волос, бородища до груди, то на второй волосы отсутствовали вообще. Причиной тому была экзема. Ее уродливые, красно-серые пятна оккупировали голову, пройдясь по лбу, щеке, превратили губы в незаживающую, воспаленную рану и расплылись на подбородке, а правое веко распухло, почти целиком закрыв глаз.

Приблизившись к решетке, человек прикрылся ладонью от света фонарика.

– Раз, два, три. Помножим на два. Шесть рук. Целых шесть. Боги мои, боги! Какая удача!

– Ты кто, математик? – Аршинов недвусмысленным жестом вскинул автомат. – И какого хрена запер нас здесь?

Глаза метателя крыс, как видно, привыкли к свету. Он опустил руку и осклабился, демонстрируя рот, в котором почти не было зубов.

– Хи! Ты целишься в меня из автомата? Дурак, да? Ну давай, стреляй! Никогда не выйдешь отсюда.

– Кто ты? – прапор опустил ствол «калаша». – Отвечай, хватит лыбиться!

– Для тебя я – Диггер, Великий и Ужасный. Великий потому, что только я могу выпустить вас наружу, а Ужасный потому, что заклинил шестерни подъемного механизма. Вы не сможете поднять решетку. Анденстенд?

– Донт антестенд, – неожиданно вступил в разговор Шаман. – Вижу, ты парень образованный. Уверен, мы сможем найти общий язык.

– Общий язык – мое второе имя, – Диггер расселся на полу, выставив на обозрение свои грязные пятки. – Мы обязательно договоримся.

– Сначала выпускай нас! – рявкнул прапор. – Договариваться после будем!

– Вы грубиян, Алексей, – Шаман обернулся к Аршинову и сделал страшные глаза. – А господин Диггер – человек воспитанный.