Она. Точно она.

Видимо, ее не стали спрашивать, что она думает о необходимости иметь детей. Бандитам-людоедам дети тоже были нужны, а что мать сошла с ума от насилия – так что с того? Главное, чтобы могла рожать снова и снова… Аристов попытался вспомнить фамилию, но, конечно, не смог – окно в прошлое подернул холодный морозный узор.

Аристов выстрелил. Женщину из прошлого бросило к стене. Потом прогремело еще три выстрела – капитан убивал старших детей. Остальные затихли, лишь скулили.

– Осмотреть, – кивнул Аристов. – Параметры помните? – Мальчишки вразнобой кивали, придавленные увиденным. – Некондицию – уничтожить. Остальных выносите и грузите… Арефьев, за мной…

…За коридором оказалась лестница наверх. Дверь в конце рыжий Арефьев под одобрительным взглядом Аристова вышиб ногой, но тут же расслабился:

– Никого.

Помещение с выбитой витриной оказалось в прошлом магазином. Впрочем, его, конечно, разграбили еще в первые же недели после начала войны. Тут и там под мусором лежали чистые кости. Мальчишка прошелся туда-сюда, подал голос:

– А тут стекло целое. Можно будет вынуть.

Аристов не ответил. С задумчивым лицом он стоял над вскрытым – ударом «полевки» – ящиком. Арефьев подошел ближе, любопытно заглянул.

– Скрипка, – сказал рыжий и немного удивленно посмотрел на капитана. Арефьев знал, что такое скрипка, видел рисунки – но не более. Для него музыкальными инструментами были гитара, гусли, горн, барабан… еще – рояль. И слово «скрипка» прозвучало как твердо вызубренный, но не несущий для ученика смысла ответ на уроке. – Товарищ капитан, это ведь скрипка?