– Дверь…

Да, это дверь. Она предусмотрена здесь для ремонтных групп, которым время от времени требовалось осматривать оборудование на тыльной стороне плотины. Сейчас эта дверь используется куда интенсивнее – через нее проходили расчеты пулеметов, которые занимали позиции на тыльной стороне плотины, в сложенных там укреплениях – казематах.

Дверь и все пространство вокруг нее заледенело от брызг и водной взвеси. Но сама дверь явно открывается. Через тонкий слой льда, да и на самой двери видно наскальное творчество – надписи Аллаху Акбар и шахады на арабском, на местном, на русском, а также – фашистский знак, свастика.

Совсем охренели.

– Готов!

– За дверью чисто.

У бойцов спецназа ВДВ немало спецоборудования, которое они получили конкретно для этой операции. В их числе и что-то вроде сканеров – они регистрируют работу человеческого сердца и могут предупредить о засаде. Те, кто дал им оборудование, сказал, что после операции они все это могут списывать. Это хорошо, потому что ВДВ России как снабжалось по остаточному принципу, так и снабжается…

Дверь закрыта изнутри, но лазерный резак легко справляется с металлом. Пахнет горелым, металлической окалиной…

– Вперед!

– Двойка, мы вошли…

Первый мул уже горел на тропе – попадание из чего-то серьезного, похоже из ПТРК. Горел вяло – гореть там было почти нечему, но горел. Остальные вводить в зону прямого поражения с ГЭС не решались. В середине двадцать первого века, как и в середине двадцатого, дело должна была решить пехота…

Несколько человек – все легионеры, инструкторы – карабкались наверх, на горный склон. Каждый помимо личного оружия нес и групповое – кто-то 82-миллиметровый миномет и запас мин к нему, кто-то – крупнокалиберную снайперскую винтовку или крупнокалиберный пулемет и боезапас. На каждого легионера приходилось около ста тридцати килограммов груза[130]. И это не считая того, что наверху, на гребне, могли быть выжившие. И если они встретят их огнем – кто-то, на хрен, погибнет.

Феро, один из легионеров, опытный снайпер, затянул песню своего полка, второго парашютно-десантного. Песня этого полка представляла собой переведенный на французский марш СС. И постепенно идущие в мерзлую гору солдаты, каждую секунду рискующие упасть и скатиться вниз, по дороге сломав шею, тоже запели…

– Чертовы придурки, заткнитесь! – заорал на них Шарк.

Но это было бессмысленно.

У самой вершины их все-таки обстреляли. Но их было не остановить сегодня. Сам Шарк нес ротный пулемет, и он, прислонившись спиной к валуну, чтобы не снесло, открыл огонь на подавление и не отпускал спуск, пока остальные легионеры не достигли вершины…