Глава дюжина четвёртая. Бунгурборг

Глава дюжина четвёртая. Бунгурборг

Чёрный лес стоял без листьев. Чёрные ветви были неподвижны, с них свисали рёсты и рёсты блестящих лент, белых с красным. Сетник шёл по дороге через лес – две чёрных колеи, продавленных колёсами в белом рыхлом снегу. Вдали виднелись развалины храма. К провалу двери тянулась вереница ходоков в длинных красных одеждах. Их головы были скрыты трёхрогими клобуками. Сетник потянул последнего ходока, с жёлтым ранцем на спине, за рукав его красного одеяния. Ходок обернулся. Из темноты под клобуком на Сетника уставились мерцающие багровым пламенем глаза, щёлкнул жёлтый клюв. Земля дрогнула под ногами.

– Примерещится же, – пробормотал Сетник, подстаршина сумеречного братства, окончательно просыпаясь.

Земная дрожь не была сном. Пол снова тряхнуло, с карниза на стыке потолка и стен полетели чешуйки краски. В окне, предрассветное марево над горами прорезало несколько вспышек. Прогрохотало.

– Вигдис, собирайся! Да мигом!

Ответа не последовало. Когда-то Сетник читал, что в Синей Земле или Винланде есть племя, в чьём языке вообще нет понятия времени. У сладко спавшей рядом Вигдис наверняка имелся предок из этого племени. Это порой могло довести (и доводило) до безумия, но загадочным образом добавляло к её очарованию, и без того находившемуся на грани божественного. Даже сейчас, подстаршина подавил желание вымыть руки, лицо, и ноги и очистить себя знаком Собаки-защитницы, прежде чем прикоснуться к высунувшемуся из-под одеяла плечику.

– Вигдис! Собирайся!

Вигдис отбросила одеяло в пододеяльнике из рыжего серкландского самита[253], расшитого крылатыми конями (отрез драгоценной ткани упал с грузовика) и сладко потянулась. Это тоже могло довести до безумия, но в ином ключе.

– Что, ладо?

Собрав всю волю, Сетник повторил:

– Собирайся! Стрельба в городе!

Внимание подстаршины было сосредоточено на едва прикрытых кружевом формах Вигдис, мягко подсвеченных сзади окном, выходившим на север. Из него открывался вид на Небовзятскую гору, поле теплиц на пологом южном склоне, и высоченную трубу восходящего потока посередине стеклянных тепличных прямоугольничков. Труба двигалась. Этого не могло быть – в отличие от современных труб-аэростатов, бунгурборгская труба была построена из листового альвского олова на растяжках.