Последнее относилось к сапожкам из тоненькой белой замши с вышивкой. Взамен подстароста сунул деве чапчуры[257] на шнуровке с рифлёной подошвой.

– Но…

– Поторопись, лада. Стреляют.

Словно в подтверждение, грохнуло поближе – аж стёкла задрожали.

– Как я быстро собралась! – похвасталась Вигдис, сбегая по лестнице, ведшей в общую для четырёх наёмных покоев конюшню.

У одного из разъёмов в стене ждал электроцикл, малозаметный и практически бесшумный, но не имевший большого запаса хода. Сетник отключил машину от разъёма, проверил заряд рафлады, сел верхом, и пяткой толкнул подножку назад.

– Поехали!

Вигдис устроилась сзади, обхватив подстаршину за пояс. Снова грохнуло, почти над головой, здание затряслось и качнулось. В стойле истошно заорал чей-то осляк. Электроцикл выкатился вверх на Широкий проезд. На пересечении с Конюшенной, Сетник состроил рожу Закону, изображённому в виде бронзового старца со скрижалью. Старца сопровождали псы закона: лайка (преследовать нарушителей закона в лесу), тонконогая гончая (в степи), приземистый йорвикхунд[258] (из-под земли вытаскивать), летучая собака (ловить в воздухе), и массивная беотукская собака-водолаз (гонять в воде). По Конюшенной ехала дромохима с пулемётной установкой и крайне растерянно выглядевшими городскими стражниками. Кто, собственно, напал на город, пока оставалось неясно и страже, и подстаршине.

Ещё дюжины с полторы горожан возились у ряда полусдутых аэростатов вдоль земляного вала, оставшегося от крепости, когда-то построенной для обороны от кочевников. На проездной башне той же крепости наконец зазвонил колокол. Впрочем, звонил он недолго – второй ярус башни окутало облако взрыва. До не стеснённых шлемом или клобуком ушей Сетника донеслось два звука – взрыв слева и сверху, и пушечный выстрел справа, откуда-то с Тенктерского конца. Башня просела внутрь себя, осыпаясь булыжниками и плинфой. Нападение очевидно (и ухослышно) шло с земли, а не с воздуха, но добропорядочные жители Бунгурборга (а по-старому Бунгура), готовившиеся, как им велел боевой уклад, поднимать в небо заградительную сеть, всё тратили усилия впустую, собираясь отражать не нынешний набег, а тот, что так и не состоялся, когда небеса над Нордландом ещё бороздили «Родитель чудовищ», «Старуха Железного Леса», и «Пожиратель рун».

У Сетника не было места в боевом укладе – его связывала только клятва братства сумерек, а она обязывала в первую очередь выжить, затем, не привлекая внимания, понять, что происходит, нет ли перемен, и если есть, узнать, какие, и как их использовать с выгодой для братства, опять-таки не привлекая внимания. И клятва самому себе: уберечь Вигдис от любой беды.