Вратислав ступил на крышу. Ход бронепоезда был вынужденно замедлен узлов до пяти, но время от времени, броню под ногами предательски шатало – внизу, толкаемая силой пара решётка скотоотбойника откидывала с пути очередного яка, или двухаршинные колёса перемалывали хребет его наездника. Навстречу бежали дикари, как-то сумевшие взобраться на третий вагон. Чолдонец впереди, если судить по количеству и разнообразию ошмётков трупни, пришпандоренных к его справе, был не из рядовых. В описанные в сагах и былинах времена, рваться в бой впереди войска считалось хорошим тоном для предводителя и удачным шагом для жаждущего пробиться в таковые. Появление огнестрельного оружия изменило картину не в пользу фалломорфирующих от собственной невпердольности показушников.

Вытаскивая меч из-за спины, воевода запоздало заметил, что последнее наблюдение относилось и к нему самому – стыдоухий девятиреченский труполюб держал в обеих руках по самопалу. Не сбавляя шага, Вратислав крутанул перед собой лезвием, быстро меняя хват левой руки с прямого на обратный, и вновь на прямой. Никакой практической цели это не преследовало, но при мало-мальской удаче… Сверкнули руны «Се грань», завизжали пули, отскакивая в разных направлениях. Если не все, то большая их часть просто отразилась от титанокерамики, но у некоторых чолдонцев, спешивших за труполюбивым предводителем, создалось впечатление, что воевода принял обе очереди на меч. Часть толпы поубавила прыти.

Воевода нажал кнопку, смещая центр тяжести «Грани» ближе к хвату. Внутри, управляемая электромагнитным полем жидкость перелилась с места на место. Лезвие, извлечённое из ножен чолдонцем, на добрых четыре пяди уступало по длине. Во времена Годника и Боривоя, короткое и относительно лёгкое оружие давало бы врагу преимущество в поворотливости, но… Вратислав отразил быструю последовательность уколов и ступил в сторону, уходя от рубящего удара. Его противник потерял ритм – ровно настолько, чтобы дать воеводе ответную возможность ударить сбоку и сверху вниз, одновременно отпуская кнопку, отчего вся масса жидкости устремилась к концу обоюдоострого клинка, по периметру утыканного зубчиками из синтетического адаманта.

Левый наплечник чолдонца разлетелся пополам, кровь принялась бить в несколько струй из глубоко разрубленного плеча. Далее следовало нанести удар милосердия, но левая рука Вратислава остановилась. То, что украшало тулью шлема вожака дикарей, свидетельствовало не о зверстве, и даже не о безумии – безумием была бы уже сама идея, что кому-то может прийти в голову у кого-то такое сначала выдрать, а потом повесить на шлем. Титановым носком сапога, воевода пнул врага между ног, сделал ещё шаг вперёд, и коротко послал вверх правый кулак, дробя незащищённый полузабралом подбородок и отправляя дикаря в короткий полёт вниз. С мечей и копий своих же товарищей, непотребный вожак свалился под копыта скакавших за поездом яков.