На церемонию собралась вся община без исключений. Кто из гутчей, кто ушел с рабочего поста, после сожжения сразу вернутся назад. Никто из людей не препятствовал им проводить соплеменника в последний путь. Они тоже ни слова не высказали против того, что на священное действо явился чужак. Хорошо.

Когда от пирамиды с телом Ма-ка-Уаки остались лишь тлеющие угли, гутчи стали расходиться.

Я подошел к уставшему и удрученному Саше.

– Отправляйся домой. Хорошенько отоспись и заезжай за мной вечером. Надеюсь, эти ублюдки клюнут на нашу удочку.

* * *

В пустом заброшенном цеху, куда под видом новых дилеров пришли мы с Сашей, было душно. Эхо от каждого движения блуждало от стены к стене, цеплялось за колонны, билось о площадки второго яруса и убегало на волю через оконные проемы.

На ящике посредине помещения сидел мужчина в белой майке, черных штанах и мокасинах на босу ногу. Подтянутый, но напряженный. Нехорошо.

Я приготовился к худшему.

Мужчина встал и сложил руки на груди.

– О-хо-хо! Чудеса да и только! Когда я услышал, что к нашему делу хочет примкнуть анубис, я ушам своим не поверил. Чё-то ты налегке. Где твой горб? Да и одет ты не так, как другие ваши. Не жарко?

– Умеренно, – ответил я.

Саша, как я ему и сказал, держался на шаг позади меня.

Энтузиазм говорившего землянина как рукой сняло.

– Где твое дружелюбие, собачка? Так у нас дело не пойдет. Для начала улыбнись! Правда, хрен тебя поймешь, когда ты улыбаешься, а когда нет. – Он вновь опустил руки и слегка наклонился вперед. – Так чё, решил присадить анубисов на мет? До меня дошел слух, что один из ваших уже причащается. И ты, типа, состояние решил поднять на этом? Для тебя это будет недешево.

– Называй цену.

Человек опешил.

– Прямо так сразу?

– А чего тянуть?

– А того, шакал ты долбаный! – вдруг вспылил он. – Говорят, ты посек вчера много наших. А теперь заявился делать бизнес? Не борзо ли?!

– Никто не заслуживает Вечности так, как ее распространители, – повторил я свои слова.