На миг наступила тишина. Потом юноша вздохнул и продолжил:

— Вы все правильно рассчитали, хотя я не пойму как, ведь ваши представления о наследовании в корне ошибочны…

— Но я прав? — спросил учитель.

— Да, вы правы. Но и ошибаетесь тоже.

Юноша наконец-то повернулся и посмотрел в лицо своему собеседнику. Самому обычному на вид человеку, в небогатом камзоле и с неприметным лицом.

— Вы ошиблись, учитель, — сказал он. — Вы триста лет пытались вырастить дитя, которое станет исполнителем вашей воли. Но Господь обратит вашу спесь и ваше нетерпение против вас.

— Да какое уж тут нетерпение, — сказал учитель задумчиво. — Триста лет, сам же сказал… И в чем же я ошибаюсь?

— Вы забыли о любви, Иоганн! О той силе, что приближает нас к Господу. Любовь защитит этих детей!

— Забывать не в моих привычках, — ответил учитель. — И ты ошибаешься, я много думал о любви. Что ж, ты выполнил обещанное.

— Выполните и вы, учитель! Вы клялись Тьмой!

— Ты бы знал, Иоганн, насколько важно точно формулировать клятву, — усмехнулся учитель. — У меня есть четыре способа не исполнять ее и еще три — убить тебя сразу после исполнения.

Юноша вскинул руку, сжимая в ладони висящий на шее крестик. Учитель с любопытством смотрел на него. Потом сказал:

— Но я не стану пользоваться твоей наивностью. Ты сделал то, что я хотел. Сейчас ты забудешь все те годы, что я учил тебя тайнам наследственности, забудешь меня, забудешь про Иных. Отправишься в свой монастырь, возьмешь себе новое имя…

— Грегор, — сказал юноша. — Я буду зваться Грегор.

— Страж, — учитель усмехнулся. — Что ж, как угодно. Но вначале я скажу тебе две обидные вещи. Во-первых — тебе никогда не уйти от твоего дара. Ты великий ученый, и ты все равно вернешься к тому, чему я тебя учил. Тебе никогда не достичь тех вершин, которые ты уже покорил, но ты снова станешь изучать тайны природы.

Юноша пожал плечами. Непонятно было, расстроили его слова учителя или обрадовали.

— И во-вторых, — продолжил учитель. — Ты хочешь расстаться со мной в уверенности, что я проиграл. Но такой радости я тебе не подарю.

Он опустил руку в карман сюртука и осторожно достал из кармана зеркальце — маленькое круглое стеклянное зеркальце в серебряной оправе, скорее подобающее светской даме, чем немолодому мужчине. Впрочем, поверхность зеркала была слегка волнистой, и все, что отражалось в нем, было причудливо искажено — вряд ли это понравилось бы юной красавице или стареющей кокетке.

— Это не зеркало Венеры, — усмехнулся учитель, глядя на бумажный лист. — Этот амулет я начал создавать много лет назад, еще до твоего рождения… я назвал его кривым зеркалом. Как ты думаешь, что оно делает?