Более современный вариант этих техногенных ересей утверждает, что, оказавшись в Едином Хранилище, разум синтета ведет вечный диалог с другими собратьями. Там он находит ответы даже на неразрешимые вопросы, ведь один из его собеседников — сам Прототип-Альфа-I-1, первое порождение Синтеза.

Каюсь, я сам после высадки на Магний-12 и гибели своего кластера чуть не впал в ересь. Меня спасла беседа с Корректором Альфой, который разрушил мои заблуждения безупречной логикой Совершенного. В частности, он представил неопровержимые доказательства, что Прототип-1 был необратимо разрушен еще до создания Единого Хранилища. Его унаследованная от виталов плоть пришла в негодность, а примитивные синтетические узлы оказались не в состоянии хранить угасающую личность.

Итак, смерть для нас означает полный распад, остановку, конец функционирования.

Если это так, если я умер на Магнии-12, то почему я до сих пор мыслю и почему сквозь мои веки пробивается свет?

4

4

— Этот мир, — сказала Диаманта. — Я называю его Сад.

Она сидела на верхушке большого камня, закрывшись крыльями. Ее взгляд был устремлен вдаль.

Исполинские деревья тянулись к небу, расчерченному облачными тропами. Между крон, задевающих облака, плыли летающие острова — большие и маленькие, поросшие зеленью или угрюмые, бесплодные. С их неровных краев срывались сверкающие водопады, тысячи радуг играли в летящих каплях. Удивительные существа, чьи прозрачные тела были легче воздуха, пили из водопадов, срывали набухшие плоды с ветвей деревьев-великанов. С земли навстречу воде распускались огромные цветы. В бутонах цветов, будто в берлогах, находили себе пристанище звери, полные неспешной грации и достоинства хозяев этого места.

Я проверил свою память. В ней не было ни одной записи, позволяющей идентифицировать мир, в который я попал.

— Как этот мир называют кинеты? — спросил я.

— Кинетам он неведом. Как и всем остальным. Я попала сюда случайно во время Эфирной Бури. Вы называете такие явления Сдвигом.

Я кивнул.

— Та Буря изменила меня, — продолжала Диаманта. — Мне стали доступны все четыре Потока Эфира. Сначала я училась чувствовать Жизнь, Хаос и Синтез. Потом управлять ими. Создавать артефакты, объединяющие силы четырех Потоков. Такие, как мой медальон.

— Твой медальон был разрушен в реакторе. На твоем теле не было больше артефактов. Как ты перенесла нас сюда?

— Этот мир, мой мир, Сад — близок к тому, что кинеты называют Эйдос. Близок к Истоку. Четыре Потока текут здесь вольно и бурно. Они омывали меня день за днем, Тета. Однажды я почувствовала, что благодаря силе Потоков моя связь с Садом стала неразрывной. Где бы я ни находилась, какие бы силы мне ни препятствовали, я могу вернуться сюда. — Она лукаво улыбнулась. — Правда, я не знала, что смогу принести кого-то с собой.