Мысленно ухмыльнувшись, капитан многофункционального штурмовика LX-6539 направил камеры на собственное тело, мирно плескавшееся в резервуаре. Ну да, не красавец, чего уж там говорить. Так ведь ему этого и не надо: все равно половые органы атрофированы. Телосложение тщедушное, но главное достоинство Лекса — это не мышцы, а быстрота мысли, способность сориентироваться и принять верное решение даже в самой неблагоприятной ситуации, а это самое главное в войне с ксенами. После того как Лига Миров развязала войну с Империей, началась игра в кошки-мышки: поочередный захват пограничных планет — постепенно люди стали расширять границы своих владений. Именно благодаря тому, что большая часть единиц боевой техники ксенов управлялась автономными компьютерами, рассчитать их поведение в той или иной ситуации было делом нелегким, но вполне выполнимым. Аналитики армии Лиги Миров ломали головы над предполагаемыми действиями людей, и все безрезультатно именно потому, что управляли техникой генетически модифицированные пилоты. И как бы ни изменяли геном человека гениальные ученые, техника по-прежнему подчинялась людям, а не наоборот, а значит, пресловутый эффект человеческого фактора, такого непредсказуемого для ксенов всех мастей, никто не отменял.

Именно с осознания того, что он такой же человек, как и окружающие его, все и началось. При общении с находящимися на борту его штурмовика десантниками Лекс всегда подчеркивал, что он, в принципе, ничем от них не отличается. Почти всегда они принимали правила игры: для большинства из них дружеские отношения с капитаном намного приятнее жесткой субординации. Естественно, во время операций они, не раздумывая, подчинялись его приказам, но большую часть времени они все-таки не завоевывали планету за планетой, а занимались обыденными вещами: тренировались, скучали, писали письма домой, перешучивались…

— Послушайте, капитан, может, вам рыбок в аквариум запустить, чтобы было не так одиноко? — Фредрик тогда рассмеялся собственной шутке. Он всегда так делал. Все два месяца с момента, когда его откомандировали с Базы 8792, до тех пор, пока он не словил с полдюжины осколков — многие из ребят из того рейда вообще не вернулись. Пока Фреда несли в реанимационную капсулу, он ронял на пол горячие красные капли, бормотал что-то в беспамятстве и все шептал и шептал скороговоркой: «Мама… Мама… Мамочка…»

Да, мысленно согласился с собой Лекс, пожалуй, именно тогда у него начало формироваться недоумение, почему он не помнит собственной матери, а все ребята в бреду или перед смертью всегда говорят одно и то же: «Мама»? Видя это отличие, капитан в полной мере осознавал собственную ущербность. Ощущение было такое, словно он плавал не в резервуаре с поддерживавшей его существование питательной жидкостью, а в ведре помоев. С одной стороны, Лекс еще никогда не испытывал жалости к себе, и это чувство было крайне горькое и неприятное в своей новизне, с другой — капитан начал непроизвольно его смаковать и лелеять, храня, как любимую драгоценность.