И вот она стоит перед ним, слегка растрепанная, немного растерянная, совершенно не разобравшаяся в своих эмоциях и отношении к нему…

Словно завороженная, она подошла к резервуару и прикоснулась к полированной прозрачной поверхности. Лекс знал, что выглядит жутковато с пучками разноцветных проводов, которые, казалось, были вытянутыми прямо из тела артериями и венами, бледной полупрозрачной кожей, пустыми глазницами и мертвенно-спокойным выражением лица.

— Не бойся, я не кусаюсь, — услышала она безжизненный голос, исторгнутый динамиками под потолком.

Женщина вздрогнула. Этого он и добивался. Нет, не из чувства садистского удовлетворения, ни в коем случае! Просто он понял, что еще секунда, и выражение ее лица изменится с зачарованно-любопытного на брезгливо-настороженное. А позволить этого собственной матери Лекс не мог.

— Давай знакомиться, — он добавил в голос чуть теплоты. Черт, как же все-таки тяжело справляться со своими эмоциями! Интересно, а каково сейчас ей? — Я Лекс. Хотя тебе об этом наверняка уже сообщили.

— Да. — Женщина шумно вдохнула, словно перед прыжком в воду с большой высоты, нервно пригладила выбившуюся прядь волос цвета воронова крыла. — Меня зовут Фернанда. Ты можешь называть меня просто Нанда.

— Да уж, мы же родственники, как-никак, — рассмеялся Лекс, грубовато попытавшись снять напряжение. — Очень красивое имя… До умственного затмения… Фернанда… Нанда… — он все повторял и повторял имя матери, словно пробуя его на вкус.

— А разве солдат может быть романтиком? — вглядываясь в закрытые глаза Лекса, поинтересовалась Фернанда. Как понял капитан, она сказала это без тени насмешки: ей на самом деле было любопытно, как может совмещаться острое восприятие происходящего и профессия, по сути, связанная с постоянным убийством разумных существ.

Ну как, как ей сказать, что единственный способ выжить для него — это в любой ситуации пытаться в первую очередь остаться человеком, а не спасти собственную шкуру? Причем донести это до нее не в высокопарных выражениях, а так, чтобы поверила? Сразу. Без капли сомнения.

— Не знаю, — с горечью ответил Лекс, поняв, что не сможет справиться с этой задачей. — Присядь.

Из угла комнаты выехал стул с удобной спинкой.

Если бы только она знала, как сильно он ждал этой встречи, как считал каждую секунду, как боялся, нервничал, как в голове роились миллионы вопросов… Которые рассыпались, наткнувшись на ее недоверие вперемешку с апатией. Не этого он ждал, совсем не этого…

— Что ты любишь больше всего? — Почему-то ответ на этот вопрос был для Лекса очень важным.