Лексу показалось забавным, что корабль-базу, к которой привязаны все боевые единицы и весь личный состав, называют материнским. Все-таки для людей слово «мать» имеет совершенно особое значение. И ведь не только для людей.

Однажды ребята привели «языка» — какую-то шишку, захваченную в результате удачной операции. Первый случай, когда ксен оказался на борту LX-6539. Вначале чужой держался молодцом, но после нескольких часов в так называемой «комнате для переговоров» он, брызгая слюной, уже выкладывал офицерам всю известную ему и интересовавшую их информацию. При этом очень боялся забыть что-нибудь важное.

Спустя еще час ксен уже был на грани помешательства и все время что-то бормотал. Когда несчастного увели для последующей ликвидации, Лекс поинтересовался у переводчика, что все время повторял чужой в конце допроса. Ответ он знал заранее, просто хотел подтвердить свою догадку. Пр — единственное слово, которое на человеческий язык переводится как «мама».

Собственно, это и стало для Лекса последней каплей, переполнившей чашу терпения. Это щелкающее жвалами и изгадившее слизью весь коридор существо имело перед ним, офицером Имперского Военно-Космического Флота, генетически модифицированным человеком, неоспоримое преимущество. Ксен по крайней мере знал свою мать. Лекс этим похвастать не мог, хотя всегда считал себя чуть лучше обычного человека.

Как только он осознал эту свою ущербность, сразу отправил на материнский корабль прошение об отставке, где указал причину, по которой он больше не сможет в полной мере служить Империи. Отставка была принята. Лекс подозревал, что он был далеко не первым…

— Ты способен чувствовать боль и переживаешь за тех, кто тебе подчинен, из-за избытка чувства ответственности?

Интересно, что именно она имеет в виду? Когда прямым попаданием разворотило полкорпуса, больно не было. Совсем. Несмотря на то что он, по сути, и есть штурмовик LX-6539, и функциональное состояние машины напрямую связано с телом Лекса, в случае поражения той или иной части корабля капитан просто чувствовал онемение в определенной области.

Когда в одном из жилых блоков начался пожар, было больно блокировать дверь при попытках ребят выйти. И пока камеры не сгорели, Лекс смотрел, как они там жарятся заживо. И это было очень больно. Как будто это он сам сначала судорожно тыкал пальцами в кнопки, потом безнадежно, до синяков, пытался выломать дверь, затем с осознанием безысходности сползал по стенке. Как будто сам, улыбаясь собственным мыслям, закуривал и ждал собственной смерти. Мучительной и болезненной…