— Ты нарушал закон малых воздействий, про который тебе не могли не сообщить, причем неоднократно! — давил я. — Признавайся!

— Да, — окончательно сник Лёлик, — признаю. Нарушал. Очень уж перспективы открывались заманчивые. А закон… что закон? Сообщили мне о нем. Думал, обойдется как-нибудь. Раньше-то сходило с рук. И дела тогда были помасштабнее, не чета этому вашему поселку. Поймите, я могу делать только это и только так, как меня научили. По-другому у меня все равно не получится. И значит…

Яркая вспышка прервала исповедь Ильи, и на мгновение, показавшееся мне бесконечно долгим, все вокруг залило ослепительным светом. А когда вернулось нормальное дневное освещение, мы с Бородавочником оказались одни в пустой пыльной комнате.

7.

Я испустил вздох облегчения и, почувствовав, что у меня буквально подкашиваются ноги, сел на пол.

Получилось! Все-таки получилось! А я уже потерял надежду.

— Что случилось, Крэг? — озираясь, спросил Бородавочник. — Где этот паразит?

Голос у него был хриплым, словно он выкурил зараз пару пачек сигарет.

— Все нормально, — объяснил я. — Теперь все будет как раньше.

Можно было ответить и поподробнее, но в этот момент меня больше занимали собственные руки. Я в первый раз увидел, как у меня трясутся пальцы. Словно у алкоголика с очень большим стажем.

— Ответь, куда делся Лёлик? — не унимался неандерталец. — Он не вписался в ткань времени, да? Не вписался?

— С ним все в порядке, — неохотно объяснил я. — Он в своем времени. Живет и в ус не дует. Могу поспорить, вовсю создает какие-нибудь общества и советы, или что-нибудь опять организовывает, председательствует, — в общем, занимается привычным делом. Думаю, он даже ничего о путешествии во времени не помнит. Все вернулось к начальной точке, к моменту, с которого ткань времени стала натягиваться. Мы произвели необходимые действия, и она, вместо того чтобы разорваться, просто распрямилась, вернулась к первоначальному состоянию.

— Не помнит, говоришь? — Бородавочник в задумчивости почесал брюхо. — А мы, мы-то почему тогда все помним? Чем мы от него отличаемся?

Я улыбнулся.

— Мы — другое дело. Мы — дети времени. И не забудь, с нас все началось. Не вздумай мы поохотится на динозавров, ничего бы и не случилось. Если у нас забрать память, если нас вернуть в начало, то все может повториться. А потом еще раз, и еще… Петля времени, это называется.

— Хочешь сказать, что время разумно? Что оно умеет предохраняться от петель времени?

— Эк тебя занесло, приятель, мудреешь прямо на глазах, — весело сказал я. — Запомни: не стоит создавать количества сущностей более необходимого.