– Не моя задача убеждать человека, который старше меня и опытнее. – Она повела плечами.

– Золотые слова. Моника. Жди.

Небрежный приказ был таков, словно он говорил с собакой, но служанка и бровью не повела. Не стала сопровождать их дальше.

– У вас есть асторэ, – внезапно сказал Кар, не оборачиваясь. – Я не спрашиваю. Утверждаю. Иначе зачем тебе желудь. Хотя странно. Разве что-то случилось с Туманным лесом? Хм?

Она не ответила.

– Ты ведь не использовала там свою силу? Или использовала? – Он повернулся к ней, словно не веря собственной догадке. – Но гратанэхи должны были убить тебя. Полагаю, Войс не дал им сделать этого. Очень интересно. И он нашел своего асторэ. А вот над этим мне стоит подумать.

Она уже жалела, что так необдуманно попалась. Что, возможно, раскрыла какие-то планы Мильвио человеку, не любившему его.

Повела себя как полная дура.

Облако вышагивал первым, смешно цокая коготками по растрескавшимся мраморным плитам. Дверь впереди была из черного металла, вся в волнах и узорах. Гвинт приложил к ней руку, и внутри защелкали замки.

Зал напомнил ей место погребения Тиона. Круглое помещение, мягкий свет, льющийся с потолка, шесть ступеней вниз, к площадке.

– Раньше здесь была усыпальница какого-то таувина. – Кар отодвинулся в сторону, приглашая не стоять в проеме, подойти и посмотреть. – Я забрал ее для более важного дела.

Внизу стоял саркофаг. Но не такой, как для великого волшебника, устроившего Войну Гнева.

Она не заметила стыков, хоть каких-то соединений и даже крышки. Один цельный кристалл, в который поместили тело. Шерон тихо-тихо вздохнула, и этот вздох выражал целую массу эмоций.

Изумление. Потрясение. Недоверие. И еще… Что это было? То, что она не испытала, когда встретила Мильвио или того же Гвинта? Их существование Шерон приняла, а вот здесь…

Здесь, на ее глазах, спала легенда.

– Да, – довольно кивнул Кар, прочитав все по лицу девушки. – Я переживаю такое каждый раз, когда прихожу сюда.

– Я… могу подойти?

– Для этого я тебя и привел. – Он сделал отческий жест. – Не стесняйся.

Женщина в бледно-васильковом платье из серфо словно бы парила в прозрачном камне. Создавалось впечатление, что она спит, вися в воздухе, а теплый летний ветер обдувает лицо и даже шевелит золотистые, непокорные кудри.

Шерон склонившись, изучала лицо. Скулы, треугольный подбородок, чувственные губы. Она была очень похожа на нее.