— Разумеется, — кивнул Буш Пятый.

— И возможно, господин президент, то, что он вам собирается рассказать, вас очень заинтересует. Именно в плане стоящих перед вами проблем.

— Очень интересно, Марк, а вы в курсе проблем Белого дома?

— Ну, даже если бы я не был в курсе, господин президент, то, только просматривая утренние газеты — не индивидуальные, а общедоступные, — я бы понял, о чем думает думу наш верховный главнокомандующий. — Под «индивидуальной» газетой Марк Лефковитц имел в виду подшивку материалов на заданную тему, ежедневно формируемую домашним компьютером по желанию хозяина.

— Ну-ну? — сказал Буш Пятый и поднес к губам стоящий на столике кофе.

— Сейчас вы размышляете о том, проводить или не проводить массированную атаку Нового Южно-Африканского Союза. Так я понимаю?

— Ты прав, Марк. И ты хочешь мне что-то посоветовать?

— О, ни в коем разе, господин президент. Ни в коем разе. Но если вы соблаговолите выслушать моего друга, у вас, возможно…

— Да пусть уже говорит. Хватит тут разводить рекламу. Приступайте, господин Воэм. Я правильно вас назвал?

— Абсолютно, господин президент, — поклонился Воэм Луэлин, насколько это было возможно в сидячем положении. Вы позволите, — сказал он и протянул руку к минеральной воде. Минеральная вода была в маленькой пластмассовой бутылочке, ибо большую и наполненную, а тем более стеклянную, теоретически можно использовать в качестве холодного оружия. А когда рядом президент Соединенных Штатов, это являлось недопустимым. Воэм Луэлин промочил горло, откашлялся и приступил: — Итак, господин президент, стоящая перед вами альтернатива воистину страшна. У вас, как я знаю (я могу, разумеется, ошибаться, но простите мне как не допущенному в высшие сферы политики), имеется три варианта действий. Первое, оставить все как есть. То есть продолжать войну обычными методами как ни в чем не бывало. Не обращая никакого внимания на поднимающийся в Африке и за ее пределами ропот. Вы прекрасно понимаете, что в этом случае весь мир, видя такую терпимость нашей страны, поймет это как слабость и с удовольствием примется помогать нашему противнику. Еще неизвестно, чем обернется такой вариант.

Вот второй вариант. Перевести конфликт в новую, очень опасную фазу — ядерную войну. Да, мы здесь солидно, многократно, точнее, сто или даже тысячекратно превосходим НЮАС по запасу и качеству ядерных зарядов. После ущерба, нанесенного флоту, он будет на стреме и, может, вообще не допустит очередных ударов противника. Так что с нашей стороны опасности подвержены только армейские части, готовящиеся высаживаться в Африке. Да и то не впрямую, а из-за опасности радиационного заражения в результате нашей же деятельности по «перелопачиванию» местности. Наши противники запуганы. Америка показала свою решимость и силу. Вроде бы концепция абсолютно выигрышная. Однако кое-что мы все-таки теряем. А теряем мы в очень большом — в нашей же будущей безопасности. Ведь на чем пока она стояла? Я не буду тут обсуждать экономические и финансовые аспекты, ладно? В военном отношении она покоилась на нашем огромном техническом превосходстве. Все знали, Штаты могут разбить кого угодно, с минимальными потерями и вовсе не прибегая к забытым в двадцатом веке атомным бомбам. Что будет теперь? Атомные войны, может быть, чуть с меньшей эффективностью, но, поверьте, не с меньшим эффектом, может вести и Китай. Да и Россия может. Вполне допустимо, небольшую, локальную по масштабу, способны провести даже какое-нибудь из казахских ханств или Индонезия. Сейчас уже не сильно разберешь, у кого есть, а кто только способен в течение считаных месяцев состряпать бомбу. Так что получается? Америка просто продемонстрирует, что ядерной дубиной вполне можно махать и даже бить. И оказывается, наше технологическое превосходство было раздутым мифом. Как только нас чуть прижали, мы перешли к козырю, известному всем.