Следующий, третий вариант. Тут я очень коротко. Уж слишком всем все здесь ясно. Это вариант, в котором наша страна прекращает войну и уходит. Политический проигрыш здесь очевиден. Я уж не говорю о будущих трудностях с дележом нефти. Но мы просто покажем всем, что мы слабы. Надувной боец, у которого иголка выпустила весь порыв.

— Значит, — спросил президент, забыв о своем остывшем кофе, — вам лично не нравится ни один из этих ходов? Хорошо! Что же вы предложите в качестве четвертого блюда?

— Я хочу вернуть мою страну и мой народ… — Слушающий Воэма Луэлина президент чуть скривился — не нравились ему высокопарные слова из чужих уст. Вот сам он всегда произносил их с удовольствием. — Я хочу вернуть Америку на тот путь, с которого она еще не сошла, но вот-вот сойдет. Этот путь — технологическое превосходство над другими странами. Мы держимся этот линии со времен разработки атомной бомбы. Но грешно сейчас возвращаться в столь седую древность. Хотя использовать самые новейшие достижения, может быть, и стоит. Но совершенно не так, как вы думаете, господин президент.

— Интересно, — сказал Буш Пятый. — Я, например, подумал, что речь идет о бомбардировке бункеров. Но вы продолжайте, продолжайте, Воэм.

— Копеечная экономия — вот причина, по которой США вынуждены стоять перед таким выбором, как сейчас. Однако это иная плоскость. О ней в другой раз. Сейчас о четвертом варианте. Руководимый мной концерн создал оружие, которое может дать вам надежду на сохранение нашего лидерства на планете.

— Чудо-оружие? — спросил Буш ухмыляясь.

— Можно и так, господин президент. Можно и так, — кивнул Воэм Луэлин. — Что интересно, мы, то есть вы, можем использовать его тайно. Если оно не сработает — вы ничего не теряете. Но если сработает, тогда вы опять же имеете возможность признать, что здесь замешаны США, или совершенно этого не признавать. Списав все на что-нибудь другое.

— Интересно, на что же можно списать последствие применения оружия? — спросил Буш Пятый уже вполне серьезно.

— На матушку-природу, господин президент. На нее самую.

— Это уже совсем интересно, — констатировал самый главный администратор Америки.

155 Твердый грунт

155

Твердый грунт

Теперь, когда глаза чудища потухли, можно было сбросить наваждение и перевести дыхание. Как там реакция публики? Герман оглянулся. Публики было гораздо больше, чем он ожидал. Кроме уважительно оценивающих проделанную лейтенантом работу подчиненных, здесь наличествовал «свет очей» — Елизавета Королева. Это обстоятельство почему-то не удивило Германа. Поединок длился менее минуты, агония гада — несколько. Но Герман был весь в поту, казалось, пронеслось не менее получаса. За такое время здесь мог собраться весь находящийся в пяти шагах лагерь.