Сначала он увидел статуи. В первом зале все они были разбиты, лежали грудами осколков на полу, но уже во втором одна сохранилась. Тимур таращился на нее минут пять и не верил своим глазам. Затем поспешил дальше, чтобы подтвердить догадку. Хотя предпочел бы ее опровергнуть.

Опровергнуть не получилось, статуй было много. Вырезанные из разноцветного камня неизвестными мастерами, все они были несомненными произведениями искусства. Но прекрасными их назвать Тимур не решился, слишком непохожими на землян были те, кто послужил моделями статуй. Двурукие, двуногие, прямоходящие, безволосые. Не люди.

Начиная с третьего зала, стены оказались испещрены письменами. Не полностью – всего лишь до высоты полутора метров от пола. Экзотические закорючки были грубо выцарапаны на идеально отшлифованных малахитовых плитах. Они были неуместны здесь, портили ансамбль. Потому что выцарапали их уже после того, как подземный дворец – храм? усыпальница? – был построен. Коршунов потрогал значки пальцем и понял – гораздо позже. Недавно. Их нацарапали несколько лет, а то и месяцев назад… или продолжают царапать.

В этом же зале он сообразил, что толстый слой разноцветной трухи вдоль стен – остатки фресок, некогда их украшавших и не выдержавших поединка со временем. Потому что кое-какие обрывки фресок все же сохранились. В четвертом зале их стало больше, в пятом – уже можно было разглядеть обрывки сюжетов. В шестом уцелела почти половина росписи. Нечеловеки в странных одеждах стояли, сидели, укрощали или баловали животных – Коршунов даже распознал нескольких представителей медеанской фауны. А еще они управляли диковинными механизмами.

Письмена с каждым новым залом менялись. Они становились древнее и одновременно четче, уверенней. В десятом зале они сделались почти каллиграфическими. Коршунов всмотрелся и присвистнул тихонько – надписи выжгли лазерным резаком. Выжгли во времена, когда земляне строили первые пирамиды…

Одиннадцатый зал был последним и самым большим. Тимур шагнул в него и замер, открыв рот. Над толпами нечеловеков, над странными городами, смахивающими на каменные сады, над стадами животных под присмотром вожаков-киберов светили разноцветные звезды и летели космические корабли. Много кораблей. Конструкция была не земной, но по характерным деталям можно было догадаться: – вон те, что пониже, на фотонной тяге, а на этих уже антигравы. Но ведь это невозможно! Ни одна цивилизация, кроме земной, не доросла до межзвездных полетов. Даже тестурианцы застряли на фотонном приводе.

Опомнился Коршунов, услышав шорох неподалеку. Он опустил глаза и изумился еще больше. Откуда он взялся, из какой щели выполз? К нему приближался маленький человечек. Вернее, маленький нечеловек. Старый, сгорбленный, лицо его и лысую голову избороздили глубокие морщины, тело скрывал странный наряд. Впрочем, не такой уж и странный. Тысячи лет назад эта штука была частью инопланетного космического скафандра. Тимур знал это потому, что видел на фресках. Только скафандры там были новыми, а нечеловеки, носившие их, – молодыми и здоровыми. Называть нечеловеков «голыми обезьянами» Тимур не мог больше даже мысленно.