Он осторожно приблизился к арахноиду, стал рядом, стараясь смотреть вдаль, а не вниз, под ноги. Однако предательская слабость в коленях все равно появилась. В бытность, когда на Останкинскую башню еще водили экскурсии, площадку накрывал силовой барьер, но арахноиды потребовали его убрать. Взамен натянули тонкий трос, не столько ограждающий, сколько обозначающий край.

– Ты хотел задать вопросы, друг Роман? – Тестурианец спросил, не поворачиваясь в сторону Силантьева. – Я жду их.

– Почему – война? И что будет означать ее объявление?

– Ничего, если вы забудете о нас навсегда. У нас ведь нет гиперкораблей, мы не придем в ваши миры. Но если вы придете в наш, мы будем защищаться очень жестоко.

– Но почему?! Что, опять эта пресловутая «вселенская смерть»?

– Да.

– Прости, Хросс-Хасс, но я скажу на правах старого друга: вы – раса параноиков. Вы сами придумываете для себя угрозы и потом сами их боитесь. Среди людей тоже встречаются такие. Мы стараемся не допускать их до власти. И лечим!

Арахноид молчал, недвижно уставившись в горизонт, и нельзя было понять, о чем он думает. А затем он ответил:

– Мы не придумывали. Мы пережили. Слушай.

Почти две тысячи лет назад народ Тестурии вышел к звездам. Это было время побед, время открытий и достижений. Сотни новых миров, десятки самых разнообразных рас, несомненно разумных, но далеко отставших от тестурианцев на дороге прогресса. В Галактике не было никого, равного им, никого способного остановить их безудержную экспансию. Они ощущали себя не властителями, разумеется, не хозяевами и повелителями, но в некотором роде кураторами, присматривающими за младшими собратьями по разуму.

А затем они нашли ничем не примечательную планетку, имя которой давно вычеркнуто из исторических хроник. Населявшие ее существа, внешне так похожие на тестурианцев, тоже были отсталыми и первобытными. При том дружелюбными, любознательными, необыкновенно способными к обучению. Туземцы с радостью приняли приглашение погостить на Тестурии, разделить обширные знания ее народа. Они были так открыты и так наивны в своей первобытной открытости, что заподозрить их в чем-то было бы глупо. Да и какую угрозу могли нести несколько тысяч дикарей миллиардам высокоразвитых, вооруженных самыми передовыми в Галактике наукой и техникой тестурианцам?

Дикари с энтузиазмом взялись за учебу, стремясь догнать своих учителей, чтобы ни в чем больше от них не отставать и ничем от них не отличаться. А исподволь сами учили учителей, прививая новой родине странные обычаи и законы. У них это получалось куда лучше, чем можно было ожидать. Поколение, второе, третье – и вот уже не понять, кто теперь ученик, а кто – Учитель Мудрости. Дикари не просто копировали внешность хозяев планеты, они постепенно вытесняли их, заменяя собственными клонами.