– Конечно. Ты отсюда в сугроб сиганула.

– Не-е-ет. На лыжах я пробовала спуститься вон оттуда. И было это, когда я попала сюда в первый раз. А во второй мы здесь другим занимались.

Роман Витальевич удивленно открыл рот, готовый переспросить. И закрыл. Память – странная штука. Она позволяет нам забывать то, что мы не хотим помнить, чего стесняемся. Но это лишь иллюзия забывания. Одно слово, одна фраза, и прошлое – вот оно, перед тобой. Он в самом деле приводил Миледи на Гриву еще раз. И стояла тогда не снежная зима, а раннее лето, почти как сейчас. После защиты дипломов они сбежали от Сандро и рванули в поместье вдвоем. Только вдвоем…

– Я никак не могла выбрать, кто из вас мне больше нравится, – призналась Валевская. – Решила, что ты имеешь право на фору. Что если между нами что-то случится… Но в тот вечер на Гриве ты почему-то не зашел дальше поцелуев. И утром я ушла к Лорду. О, он оказался куда настойчивее!

Она засмеялась, покачала головой.

– Какая же я была глупая! Доверить собственную судьбу чьей-то решительности. Но ведь еще не поздно? Еще все можно исправить! Мы ведь не старики, жизнь только начинается!

Она взяла его руки, прижала к своей груди. Шепнула:

– Арамис, я вернулась…

Впилась жадным поцелуем в его губы. Роман Витальевич вдруг понял, что под пальцами у него не одежда, а живая теплая кожа. И что он – не старик. Совсем даже наоборот.

Он все же смог пересилить себя, отстранился, высвободился из объятий.

– Марина, прекрати! Зачем это все? Я женат и люблю свою жену!

Валевская стояла, обнаженная по пояс, не пытаясь прикрыться. Радость медленно сходила с ее лица.

– Ты и правда считаешь эту скуластую косоглазую девчонку первой красавицей Вселенной?

– Марина, прекрати!

Валевская покачала головой:

– Как знаешь. Я пыталась поступить правильно.

Она подняла с травы кожаный пиджак, начала надевать его прямо на голое тело. Силантьев понимал, что разглядывать одевающуюся женщину в упор неприлично, что следует отвернуться. И не отворачивался: память продолжала выкидывать фокусы. Родинки на левой груди, собравшиеся в правильный треугольник – он запомнил их с того самого неудачного свидания. Теперь он снова их видел. Нет, не на коже Валевской – по-девичьи полная и упругая грудь ее была идеально чиста. Три пятнышка темнели на кожаном лацкане пиджака.

Роман Витальевич тряхнул головой, прогоняя наваждение, и, отвернувшись, пошел к квадроциклу.

С возвращением они чуть-чуть опоздали. Илга успела побывать в доме, убедилась, что муж и гостья отсутствуют. Теперь стояла на крыльце, напряженно вглядываясь в приближающиеся квадроциклы.