Включился родной! Наконец-то! Куда ж без тебя!
Всю ночь снились роботы и киборги, вооруженные автоматами Калашникова.
Лампа выключена. Смотрю на часы как на картинку. Время не интересует. Какая разница? Сопротивление бесполезно. Пятиминутки подрывной аналитики ожиданий не оправдали. Чуть сама себя не угробила. Сколько дуре добра ни делай, все не впрок! Думать вредно, когда умнеешь не с той стороны. Теперь буду беспрекословно подчиняться. Буду слушаться и внимать.
Может, импланты – не так уж и плохо? Зря я на них грузила в своих статьях. Оно хорошо грузится, когда молодая, здоровая и в полной комплектации, когда в туалет сама ходишь. Воистину сытый голодного не разумеет. А если проблемы с комплектацией? Отчекрыжило тебе руки-ноги, и что делать будешь? Обрубком беспомощным на шее близких висеть или в интернате матюки санитарок слушать? Не лучше ли на протезиках остаток жизни проскрипеть?
Я слышала, что Бог разговаривает с человеком языком жизненных обстоятельств. Ха! Вот и поговорили. В моем случае общение получилось уж слишком красноречивым. И без черного юмора не обошлось. Но винить некого: намеков я бы не поняла. Да что там намеки! Я и прямой текст не поняла. Авария изменила только мое тело. А личность оставалась прежней до вчерашнего вечера. Не зря меня мама называла «упертой козой» и «девкой с характером».
Но этот фильм… он оказался сильнее аварии.
Пока смотрела, ничего понять не могла – только рот разевала. А теперь мозги зашевелились, кое-что стало доходить.
Аню перепугала (пришла ее очередь за мной присматривать). Косилась на меня с подозрением, будто я какую-то гадость замышляю. Потом прямо спросила:
– Что-то вы, Татьяна Даниловна, странная какая-то. Случилось что?
– Кино мне вчера показали. Осмысляю.
– А-а-а… Ясненько.
Явилась бригада в масках. Лампу включили, отгородились от меня зеленой простынкой, копошатся во мне, руки-ноги стальные приклеивают, а я уже не переживаю: у меня перед глазами Лебедев-младший из вчерашнего фильма. И зеленый фон – не помеха. Знать бы тогда, какой мужчина моей фигурой любуется! По-другому бы жизнь сложилась. Всего-то и надо было – обернуться. Теперь я ему неинтересна: нечем увлечь. Всю по частям разобрал – никаких тайн не осталось. И со внутренним миром беда. Дурой истеричной себя выставила. А таких мужики больше всего боятся. Повернуться бы тогда к нему… Эх, ладно. Не буду душу травить. Решила же: это не про меня кино, а про недалекую столичную журналисточку! О, сразу спокойнее стало!
Как он просек-то все, где зацепился?
Первые минут двадцать смотрела с высокомерием и стебными комментариями. Разумеется, комментировала