– С трудом, Татьяна Даниловна, с трудом.

Бросилась на него, обняла и прижалась изо всех сил.

– Спасибо! Спасибо! Спасибо! Я все помню! Кофе в зернах, конфеты в пакетике! Сделаю в лучшем виде!

От счастья голова закружилась.

Лебедев сжал мои предплечья, развернул меня и под ручку вернул на кровать.

– Рано вам еще такие нагрузки испытывать, Татьяна Даниловна. Упадете же! Ходите медленно и осторожно. Придерживайтесь за спинку кровати. Завтра по коридору попробуйте, вдоль стеночки. Потихонечку надо, потихонечку. Еще напрыгаетесь, будет время. А сейчас ложитесь.

Послушалась. Легла.

– Вы можете увидеть маму. Она скоро к вам зайдет. А я пришел попрощаться. Вас выпишут без меня. В следующий понедельник.

– А вы куда?

– Куда Родина скажет. Ей снова нужна моя помощь. К следующему понедельнику точно не вернусь. Удачи вам!

– Стойте! – У меня все похолодело внутри. Я повернулась на правый бок и приподнялась на локте. В глазах – слезы. – Стойте! Нет! Подождите! Пожалуйста!!!

Остановился.

Сказала первое, что пришло в голову:

– Можно будет взять у вас интервью? Потом, когда совсем очухаюсь. Официально! С визированием! Вы все проверите! Можно?

– Незачем. Вы же знаете мое отношение к интервью и журналистам. Не люблю я это дело. Не мое это.

– А… Да… Помню… Ну и ладно! Поняла.

Он тоже все понял. Рыдания душат, говорить не дают, но я пытаюсь «сохранить лицо»:

– Тогда просто кофе и конфеты девочкам оставлю. Они вам передадут.

Подошел, сел на корточки перед кроватью, за руку взял.

– Танечка, ну какое интервью, какое интервью?! В тебе до сих пор два литра моей крови, а ты все про интервью! Соскучишься – звони. Мой номер забит в твой телефон. Найдешь Алексея Лебедева в списке контактов. Только не раньше двух недель. Вернусь живым – попьем твой кофе с конфетами. Все, пойду позову Ольгу Максимовну.