* * *

Следующим утром Жос оставил лавку на попечение старшего приказчика, а сам отправился к себе. Из большого резного шкафа, подпирающего потолок спальни, он вытащил дорогой костюм с золотыми пуговицами. В нижнем ящике обнаружились сверкающие лаковой кожей туфли, а из верхнего отделения появилась широкая шляпа с бархатной каймой и парой камней на узле ленты. Осмотрев себя в зеркале, Тролленбок накинул на плечи отороченный мехом плащ, взял кожаный портфель и вышел через кухню сперва в сад, а потом на заднюю улочку.

– На ратушную площадь, голубчик, – велел он ожидавшему его извозчику, – да не спеши, мне ни к чему.

Пегая лошадка неторопливо вытащила коляску на холм, взяла правее, и скоро в серой узости переулка замаячил спящий сейчас фонтан главной площади города Воэна. Полумрак закончился ярким светом, почти весеннее солнце играло на белых стенах биржи и королевского суда; рядом тянулся в небо охряный шпиль ратуши. Тролленбок выбрался из коляски, радостно вдохнул все еще холодный, но какой-то уже пьянящий воздух и стал подниматься по широкой каменной лестнице. В просторном и почти пустом зале с деревянными панелями на стенах он подошел к окошку дежурного распорядителя:

– К его милости господину Дибсу. По письму, отправленному вчера. Мое имя Тролленбок, Жос Тролленбок.

Румяный молодой служащий с уважением посмотрел на шляпу Жоса и принялся рыться в толстом журнале у себя на столе.

– Именно так, ваша милость, – закивал он. – Господин Дибс готов принять вас в любое время до обеда… Прикажете проводить? Я вызову посыльного.

Тролленбок величественно наклонил голову.

Господин Дибс, начальник отделения королевской таможни Воэна, встретил Жоса как давнего приятеля. Молодая девушка в сером мундирчике принесла поднос с кувшином горячего отвара из сушеных ягод, а сам таможенник достал из буфета несколько коробок со сластями.

– Весна не будет теплой, – заметил он, наливая Жосу полную кружку.

– Мне тоже так кажется, – согласился Тролленбок. – Морские птицы все еще сидят в скалах.

– Да-да, – Дибс вернулся за письменный стол и, пригнувшись, достал из ящика довольно объемистую папку с завязками. – Ваше письмо, которое доставили мне вечера вечером, озадачило меня до крайности, – сообщил он. – Я едва дождался утра, чтобы прийти в контору и сразу же отправить делопроизводителей рыться в архивах ратуши. Если то, о чем вы писали, подтвердится, то дело это дойдет до столицы. Обвинения могут быть чрезвычайно серьезными.

– Но, судя по вашим глазам, в этой папке содержится кое-что интересное, не так ли? – хмыкнул Жос.