На то что бы навести газовый хлыст и нажать спуск у наемника ушло всего секунда. Уродец, лишившись головы, просто опал вниз, обдав Евлампия своей кровью. Оставшиеся два уродца отреагировали на гибель своего собрата очень нервно. Они бросились в атаку, походя прорвав истончившийся строй легионеров.

И наемник спешно подхватил выпавшие сабли у убитого уродца. Они были значительно тяжелее привычных мечей и неприятно покалывали руки, но искать другое оружие, у Евлампия уже не было времени.

Легионеры, потерявшие к этому времени почти половину своих товарищей, пораженные, смотрели, как босоногий священник в рясе с невероятным проворством схватился с налетевшими на него уродцами.

Драться против четырехруких Евлампий не привык. Лишь скорость его движений как-то смогла уровнять шансы. Достав одного в область шеи, наемник с удивлением понял, что сабля без труда вошла в плоть, нанеся уродцу смертельную рану.

В ответ справа вылетело два кинжальных выпада. От первого Евлампий уклонился, а вот второй удар пробил ему правое плечо. Биокомп буквально завибрировал на самой высокой ноте: «Опасность, опасность — не хватка энергии. Блокирую болевые ощущения».

Понимая, что проигрывает, Евлампий пренебрег раной и атаковал сам, вложив в свой рывок остатки своих сил. Он сместился вправо и атаковал уцелевшей рукой сбоку, лишая уродца возможности использовать все свои сабли. И вновь ему повезло. Сабля уродца прочертила глубокую борозду по ребрам, а его удар проткнул чужеродного визитера насквозь.

Боль затопила все сознание наемника. Биокомп что-то пытался сообщить ему, но сознание уже не воспринимало его сообщений. На последних каплях силы он прошептал, падая в руки подоспевших легионеров: «Хараг. Доставьте меня в Хараг…»

— Длань божья. Его руки вел Единый. Он святой, этот монах. — Гомон нарастал. Легионеры были откровенно поражены и возбуждены. В глубине души эти простые верующие люди были недовольны нынешней военной кампанией. Воевать против священного города, пусть и погрязшего в пороках — это отдавало кощунством.

И наглядный пример явления чуда, где безобидный монах, человек божий смог убить трех проклятых тварей, практически растерзавших целую сотню закаленных ветеранов, не мог не вызвать у них религиозного рвения.

Уцелевший в бойне сотник был опытным командиром. И ему не надо было оглядываться, что бы оценить ситуацию. Остатки сотни разделились. Почти три десятка легионеров окружили тяжелораненого священника и сейчас были готовы умереть за него. За то чудо, что было явленно им.

— Возьмите телегу и доставите святого человека в Хараг. — Обратился он к своим теперь уже бывшим подчиненным. — Остальным собрать убитых и раненых. Погрузить на телеги. Тварей сжечь. Шевелитесь!