Явившийся конюх знакомо щелкнул каблуками и выпятил грудь, после чего объявил, что имеет доложить стратегу нечто. Решив воспользоваться случаем, Капрас стал подниматься, но Турагис махнул ручищей, сиди, мол, и вышел, предоставив гостю разглядывать остатки явно былой роскоши. Промотавшийся владелец Речной Усадьбы любил охотничьи сцены не меньше, чем виноторговец из Кирки – пасторали с юными пастухами. Карло лениво разглядывал огромных оранжевых волков, на которых кидались полуголые дамы с рогатинами, и пытался соображать, но внезапно навалившееся отупение не давало протиснуться дальше завтрашнего дня.

– На кой тебе сдался, – хозяин начал говорить еще за дверью, – этот задохлик чернильный? Я про писарюгу твоего…

– Фурис – умница, – отрезал застигнутый врасплох Карло и торопливо пояснил: – С ним я могу не думать ни о бумагах, ни о снабжении, и без дела при штабе никто не болтается. Да и во время мятежа в Кирке он себя отлично показал.

– А на голову он тебе не усядется? – Стратег плеснул себе вина, но что значит два стакана на такую громадину? – А то Ставро мой, сам знаешь! Вот ведь гадюка… Только что сапоги не лизал, а за спиной пакостил, да как бы только пакостил, врал, что я у него на побегушках! Я! У этого брюха!

– За Фуриса я ручаюсь, – быстро и совершенно искренне сказал Карло. – Просто он говорит, как пишет.

– И задницу отсидел, – хохотнул вновь развеселившийся Турагис. – Все гулять будут, а он на брюхе валяться и кашку лопать…

– То есть?

– Схватило его. Чернильная хвороба, уж не знаю, как она по наукам называется, так что тебе к вечеру в свиту другая морда потребуется.

– Обойдусь!

– Ну уж нет! – Хозяин грохнул едва початым стаканом, полетели брызги. – Ты мой доверенный стратег, и мы не куда-нибудь идем, а к своим парням. Императоры много чего надурили, но в чем правы, в том правы. Не можем мы ро́вней казаться, так что изволь быть с помощником и адъютантами, и чтоб больше о церемониях не болтать… Войдем вместе, ты при мне, твои свитские при тебе, потом десяток моих доверенных и твои офицеры. Садимся за стол на помосте, со мной во главе, ты будешь по правую руку, а по левую… Может, Пьетро твоего? Хороший ведь парень, хоть и затюканный. Не знаешь, с чего его в церковь понесло?

– Вроде бы нынешний епископ мирикийский хорошо знал его мать.

– Мать, говоришь, знал? – прыснул Турагис. – Хорошо? Ну ты и сказанул! Только не дело мальчишку без железок держать! Видел бы ты, как он на моих ребят смотрит! Обормоты и рады, взялись святого братца стрелять учить… Смех смехом, а глаз у скромника верный, да и рука ничего.