– Ясно, – Штурриш больше не ерничал. – Только китовникам сейчас безобразить не с чего, им бы дурачков поохмурять.

Не с чего? Фридриху требовалось вытащить Бермессера, и в Эйнрехте объявился вездесущий молодой человек со светлыми глазами, на пути которого горели суды и погибали свидетели. Бруно требуется, чтобы на переговорах что-то пошло «не так», причем по вине «эйнрехтских предателей», и оно пойдет. Так пойдет, что Фельсенбургу придется принимать меры немедленно, ни с кем не советуясь и в своем стиле.

– Я сказал «если».

Каданец, наскоро щелкнув каблуками, убрался, и Руппи занялся рейтарами, с этими обошлось без объяснений: увидят драку, сообразят сами.

5

Не прилагая усилий, шагать вровень с Турагисом мог разве что конь; Карло приходилось почти бежать, но по сторонам маршал смотреть пытался. Другое дело, что смотреть скоро стало не на что: кроме главной лестницы и анфилады на втором этаже, где уцелели хотя бы люстры с плафонами, дом являл собой махровую казарму. Чисто, пусто, безлюдно и безлико, впрочем, что еще опальному вояке нужно? Кроме семьи.

– Вот, – стратег резко остановился у неожиданно яркой красной двери, – тут она, твоя драгоценность… По соседству с моими. Эй, там, открывайте!

Открыли сразу, но не Пьетро, а крутобедрая улыбчивая тетка в годах, с ходу удостоенная хозяйского щипка и счастливо хихикнувшая.

– Курка ты нухутская, – за щипком последовал шлепок, но «курка», видимо, будучи привычной, на ногах удержалась. – К госпоже жених пришел, так что марш к подружкам, а то язык, поди, шерстью оброс! Жених, заходи, пригнись только. Эй, лекарь! Почему тут у тебя не пищат? Непорядок.

– Госпожа Гирени уснула, – появившийся из-за желтой занавески Пьетро чуть улыбнулся. – Глубоко, но ненадолго, на таком сроке это обычное явление. При желании сон можно прервать, это не повредит ни матери, ни ребенку, но минут через двадцать госпожа проснется сама и будет чувствовать себя полностью отдохнувшей.

– Что и требуется, – громовым шепотом порадовался Турагис. – Вот ему… Давай, братец, показывай, как тут и что, да я пойду, своим орлам покажусь.

Гирени в желтом атласном платьице посапывала на узкой кушетке, обхватив подушку. Карло никогда еще не видел ее спящей, это было чудесно, и еще чудесней будет, когда девчурка проснется. Полностью отдохнувшей…

– Ну? – Хлопок по плечу застал залюбовавшегося маршала врасплох. – Будешь увиливать и дальше?

– Не буду, – совершенно искренне шепнул Карло. – Вы правы.

– То-то! Вечерком заодно и помолвку сбрызнем. Так… Даю тебе для устройства личных дел четыре… три часа с четвертью, потом при мне будешь. Пьетро, тебе здесь торчать нечего, пошли!