– Важный военный склад, согласно старым уложениям, должен иметь два обычных выхода и один потайной.

– Я дурно в этом разбираюсь, но потайной выход здесь действительно есть, и мы им воспользуемся.

Луч фонаря отскакивает от перламутрового ириса, словно прощается. В Речной Усадьбе всё «как положено» – стратегу так хотелось вырастить армию, пусть игрушечную, но свою. Отсюда и мундиры, и доклады, и устроенные по всем правилам склады, через которые «доверенные» бандиты наверняка попробуют удрать. Не все же они свихнулись, кто-то просто мародер, а мародеры свои шкуры ценят.

Четырнадцать крутых ступенек и сразу темный низкий коридор, по счастью – совсем короткий. Очередная дверь, очередной засов, этот смазан на совесть. Пьетро снова смиренно колдует над замком, ну не агнец ли? Беленький, тихонький, только видит в темноте не хуже кошки, а случись что, сперва упадет на все четыре лапы, а потом еще и глаза выцарапает.

Щелчок, в лицо бьет дневной свет. Морозно, ясно, радостно…

– Где мы?

– В овражке, что спускается к реке. За поворотом нас должны ждать, теперь я могу принять госпожу Гирени.

– Спасибо. Кто нас ждет?

– Не знаю. – Смиренный брат ловко подхватывает девочку, не всякий гвардеец так сумеет. – Сразу после парада господину Фурису стало плохо.

– Это мне сейчас станет плохо. От вас обоих.

– Пусть это станет единственной причиной вашего скверного самочувствия на долгие годы. Если не трудно, раздвиньте ветки.

Зеленоватые и красные прутья кажутся весенними, свежий, чудесный ветерок пробирается под плащ. Гирени закутана на совесть, но лучше б ей побыстрее в тепло… Под ногами пружинят влажные бурые листья, наверху яркая синяя полоса. Солнце в канун Зимнего Излома обещает щедрый год, но на что? Шагов за спиной не слышно, не потому ли у церковников в ходу веревочные сандалии? Да и эти их балахоны. Под ними чего только не спрячешь! У смиренного братца что-то любопытное наверняка нашлось, иначе б галлисовы ублюдки с ним не откровенничали… А ведь успей монах вернуться, Лидас вполне мог бы уцелеть. Чистил бы пистолет, ругался с отцом Ипполитом, писал про звезду над Паоной, верил в победу и Ореста… О том, что Прибожественный Сервиллионик успел поверить еще и маршалу Капрасу, никто не догадывался, а он поверил. Как и Турагис, который, сам того не зная, пускает за свой стол убийц, но сегодняшнее застолье не задастся.

Шорох… И опять. Там, где кот скользнет тенью, пес чем-нибудь да зашуршит, а уж лошадь или мул…

– Господин маршал, давайте подождем здесь.

– Как скажете. Вы слышали?

– Да.

Принимаются ныть плечи, когда тащил кагетку, даже когда просто шел, все было в порядке, а сейчас разнылись, ничего, бывает! В бою тоже все здоровы, как кони, болячки берут свое потом, когда кончается… Только какое, к Леворукому, «кончается»? Всё впереди, и правильное, и мерзкое, и несправедливое.