– Что рты раскрыли, мать вашу? Это вам не первый танец! Где мое агентство?! Залезайте в скафандры, прыгайте в грузовики и за дело!

Его слова загадочным образом привели нас в чувство: мы надели защитные костюмы и помчались по дороге, грохоча и рыча. Когда мы отъезжали, я глянул в зеркало заднего вида – Пистла нигде не было. Ребята в табельных очках тоже пропали. Гаррисбург вновь стал городом-призраком… хотя, быть может, в высоком окне здания возле ворот промелькнула тень доминантного самца.

Я вел машину, Гонзо спал. Джим выбрал южный путь, и конвой Бона Брискетта резво, но осторожно вел нас по хорошим дорогам. Никто не хочет угодить в аварию, когда за спиной – десять кустарных ФОКС-бомб.

Я задумался о Темплтоне. Неужели все эти исчезновения – дело рук новых, Найденной Тысячи, показавшей свое истинное лицо? А Захир-бей? Ну, какое из него чудовище? Я всегда видел его только с хорошей стороны. Но если это правда, если бей возглавил армию мстительных тварей, то грядет новая война, и я буду биться до последнего. Или она уже началась. Быть может, Найденная Тысяча наносит ответный удар. Как знать, чем мы занимались в тишине и под покровом ночи? Люди прежнего Гонзова ремесла, таясь за заборами, уничтожали врагов, пока те не успели стать по-настоящему опасными.

Но я не мог поверить, что бей – чудовище.

Потому ли, что он мне друг? Или был им?

Я размышлял об этом часа три, пока за руль не сел Гонзо. Тогда я стал глядеть в незнакомый потолок нового грузовика и мечтать о старом, пока меня не убаюкал звук проносящейся под нами дороги, а кусочек луны, видный в окно, не исчез за тучами. Я задремал. Когда Гонзо тормозил резче обычного или ветер за стеклами кабины брал более высокую ноту, я ненадолго просыпался и думал об огне.

Чудо огня заключается в том, что он гаснет. Горение – это химическая и иногда ядерная реакция, коллапс и рекомбинация вещей на самом глубинном уровне. Без него наше существование было бы невозможно, и вместе с тем в огне гибнет все живое. К счастью, его можно потушить.

Ну очень маленький пожар можно. Остальные приходится пережидать. Мы гордимся, что подчинили себе стихию; в 1945-м мы выпустили на волю внутриядерную энергию и возомнили себя бог знает кем, хотя за десять минут серьезного лесного пожара высвобождается столько энергии, сколько ушло на всю Хиросиму, а температура в четыреста раз превышает ту, с какой может совладать самое изощренное противопожарное оборудование.

Подобно империи, огонь должен распространяться. Он пожирает под собой землю и оттого должен постоянно двигаться дальше. Противопожарная полоса заведомо спаленной земли запрет огонь в клетке, и в итоге, если все сделать правильно, он погаснет и издохнет, как одинокий медведь. Кроме того, для реакции горения необходим кислород и высокая температура окружающей среды. Три золотых правила пожарника: прекрати доступ кислорода, охлаждай топливо и понижай общую температуру. Отсюда и наш план: взрыв затушит само пламя, сдует кислород и начнет тянуть со всех сторон холодный воздух. Реакция уничтожит основную часть топлива, поэтому – мы надеемся – процесс не повторится. Больше похоже на хирургию, чем на традиционное пожаротушение.