Усатый шел сквозь строй плавно и размеренно. Не сказать чтобы очень уж стремительно – скорее, он просто оказывался там, где надо. Не успевали солдаты ответить на одно его движение, он совершал другое. Вопреки расхожим представлениям, это не было похоже на танец. Танцор работает с ритмом и образом. Все части его тела двигаются по отдельности и обретают красоту в гармонии. Танцор хочет выразить свои чувства, а не скрыть их. Усатый ничего подобного не делал. Его руки и ноги двигались вместе, он убивал без внезапности и не прикладывал слишком много сил. Его крючок не цеплялся за ребра и позвоночники. Усатый убивал эргономично, чтобы потом, когда надо будет отчитываться перед злым усатым боссом, ему не свело плечи и не пришлось бы идти к злому усатому врачу – лечиться от хронического растяжения сухожилий. Время от времени, когда он самую малость ошибался, его цепь дзынькала. Вся остальная энергия уходила куда положено.

Джим Хепсоба выставлял таймер и одновременно вещал по рации: «Тревога, повторяю, тревога! Нас атакуют!» Но из-за пожара было очень много помех, и возвращались только обрывки фраз. Остальные либо устанавливали взрывчатку, либо тоже дрались не на жизнь, а на смерть. Либо и то и другое. Сейчас это не имело значения: надо было делать дело.

Усатый вытащил крюк из парня, чьего имени я так и не спросил, и двинулся к нам.

Навстречу ему вышел Гонзо.

Я никогда не видел, чтобы Гонзо дрался в полную силу. Даже не представлял, что мой друг так страшен в ярости. Гонзо шагнул к Усатому, двигаясь по прямой (жесткий стиль: кратчайшее расстояние между двумя точками, сцепись с врагом и бей до последнего), а по дороге схватил с пола короткий железный брусок. Из-за скафандра Гонзо не мог двигаться так же изящно, как Усатый. Он больше походил на шельфовый ледник. Усатый замер. Увиденное пришлось ему не по душе. Он принял новую позу, и крюк завертелся вокруг его тела: вжжих, вжжих. Снова и снова.

Гонзо на полном ходу врезался в размытый щит. Железный брусок поймал цепь, и Гонзо с силой дернул ее на себя, чего Усатый никак не ожидал. Ему оставалось одно из двух: податься за цепью и схватиться с врагом или выпустить оружие и попробовать нанести удар. Он решил не связываться с громилой в дутом скафандре и выбрал второй вариант. Крюк отлетел в сторону. Усатый с размаху, будто клепальный молоток, впечатал ногу в Гонзо – клац! – и отскочил, чтобы не попасть под сокрушительный ответный удар бруском. Итак. Одно очко в пользу Гонзо, но досталось оно нелегко.

Усатый вернулся, и напрасно – Гонзо его поджидал. Брусок с размаху врезался ему в грудь, что-то хрустнуло. Усатый покатился по полу и заодно ткнул противника в икру, чуть ее не раздавив: Гонзо пошатнулся и запрыгал на второй ноге. Усатый откатился вправо, подобрал крюк, но двинулся не к Гонзо, а к нам. Вернее, к бомбе. Взмахнул рукой один раз, второй – точно рыбак, закидывающий удочку, – и крюк, пролетев над моей головой, перебил шланг и какие-то механизмы. Застрял. Усатый дернул, крюк вышел. Что-то дзынькнуло. В бомбе. Вместе с цепью вылетела трубка и несколько железок. Дзынь.