Поскольку я тоже не знаю, что ей сказать, мы просто сидим и молча глядим друг на друга.

Вид у Ли истощенный. Она черпала силы у гор, но в основном – у любви. Любовь доставляла ей удовольствие. Этот переезд больно ударил по источнику ее сил. Мое первое желание – обнять Ли. Я протягиваю ей руку, и она в нерешительности на нее смотрит. Мы сидим друг напротив друга. Чтобы взять мою руку, ей надо подвинуться вперед. Она двигается, но кладет свою ладошкой вверх. Вот так, и не больше. Ее ладонь подобна невидимой стене Айка Термита. Хочется взять эту крепость приступом. Я бы мог. Возможно, Ли ответила бы мне взаимностью. Но что потом? Наставить Гонзо рога в доме его родителей и похитить его жену? «Что чудовищного ты натворил?» О да, я знаю! Знаю!

Итак. Мы сидим друг напротив друга. У меня болит спина. Никогда не умел сидеть на полу, даже в пору юности и гибкости. Когда я учился в Джарндисе и мог – в результате долгих тренировок в школе Безгласного Дракона – без подготовки сесть в позу лотоса или сделать поперечный шпагат, даже тогда сидеть на полу было для меня сущей мукой. Алину это неизменно бесило. Мебель буржуазна, когда ее нет у хороших людей. А удобная мебель совершенно точно контрреволюционна. (Вот какой армии столь отчаянно боялась правительственная Машина Джорджа Копсена.) Когда у меня начинают болеть бедра, я меняю позу, что сделать совсем непросто, если я не хочу выпустить руку Ли. Морщусь.

– Все нормально?

– Я тебя люблю.

Черт!

Она потрясенно смотрит на меня. Что ж, назвался груздем…

– Я тебя люблю и всегда любил. Я помню твое больничное письмо. Помню, как просил Гонзо найти нам местечко для свидания. Он раздобыл мне костюм, а на тебе было потрясающее платье, где ты его только взяла? Мы всю ночь занимались любовью в замке. Запах жасмина напоминает мне о тебе, о нашей свадьбе и о том, как ты возненавидела город, а Джим Хепсоба помог нам найти дом в горах. Помню, как перенес тебя через порог и упал, и мы просто валялись и смеялись. – Единственный раз, когда мне было удобно на полу…

Ли трясет головой, ее тело разрывается от противоречивых чувств. Она не отпускает мою руку. Мы спаяны болью.

– Ли, прошу тебя… – Прошу о чем? Я не знаю и потому извиняюсь. Говорю, что мне очень жаль. Я ляпнул лишнего, это было неуместно.

Она бросает на меня твердый взгляд. Уверенный. Я все испортил, поставил крест на своей любви. Ли любит человека, которому нет дела до приличий и уместности. Который отмел бы все возражения и обнял ее, и, возможно, получил бы пощечину. Ли любит того, кого нельзя загнать в угол.