Светлый фон

Гонзо.

А я кто? Где заканчивается Гонзо и начинаюсь я? Мы всегда были одним целым. Я задаю прямой вопрос: «Кто я для тебя?» и тут же жалею об этом.

– Допустим… – бормочет Ли. Уничтожая меня, она не смотрит мне в глаза. – Допустим, Гонзо ударили по голове. Или он упал с крыши. У него травма головы, он изменился. Многого не помнит. Ему нужна моя помощь, чтобы поправиться и стать прежним. Допустим, Дрянь и монстры тут ни при чем. Просто его ранили. Он больше, чем когда-либо, нуждается во мне. В любви. – Она безразлично пожимает плечами. Это диагноз. Ли лжет. Заставляет себя поверить. – Между нами ничего не изменилось.

Медсестра Ли видит во мне болячку. Я ее люблю. А она считает меня ходячей афазией. Говорю ей, что это не так.

– Ты помнишь, как сделал мне предложение?

Конечно. В саду на крыше «Трубоукладчика-90».

– Нет, я про первый раз.

А, в больничной палате. Это сделал Гонзо. Я мог бы солгать…

Но не могу.

Ли кивает.

– Мне так жаль. Тебе, наверное, очень больно.

Да.

– Но мы с тобой… – Она полна решимости. – Ты помнишь, как любил, но разве ты любишь меня сейчас, в эту самую минуту? Нет. Тебе нужно разобраться с Гонзо, не со мной. Мы чужие.

Да. Ты медсестра. Я – болезнь.

– Мне очень жаль.

Я страдаю. Но люблю ли? У меня мало опыта по отделению воспоминаний от настоящего. Это любовь? Вот это мягкое, топкое чувство в груди? Наверно, Ли права. Страдания – не любовь. Разве что любовь имеет разные формы, вкусы и текстуры, и эта разновидность очень болезненна. Возможно, любовь – как ад, и их великое множество.

В моих глазах вода. Ли не отпускает руку. Мы сидим. Она ждет, пока я проплачусь. Итак. Мне надо разобраться с Гонзо. Мы чужие. Сказанное стало правдой. Моя Ли никогда бы так со мной не поступила. Черт тебя подери, Гонзо! Мог бы намечтать мне вымышленную девушку, раз уж на то пошло. Тогда ничего бы этого не было.

У Ли есть вопрос. Она ждет, пока я приду в себя. Киваю.

– Гонзо… часто шутил насчет Салли. – Ах да, конечно, шутил. Якобы он с ней спал и вытворял всякие штуки.

– Просто дурачился, – говорю я. Может, это и правда.