Доктор Андромас раскачивает меня, и раны затягиваются. Вновь.

– Мне так жаль, – обращаюсь я к предплечью Андромаса. – Так жаль…

Вроде бы из-за москитной сетки доносится успокаивающее «Ш-ш». Узкие плечи расправляются, и руки ползут дальше по спине, обнимая меня еще крепче. Единственный, кто сейчас может меня утешить, – чужак.

Я решил ехать в Хавиланд один. Гонзо там. Диковошь приезжал оттуда. Вражеский план тоже разрабатывается в Хавиланде, хотя неизвестно, возник он там или его откуда-то завезли. Надо ехать, и ехать тихо. Нельзя, чтобы меня сопровождала маленькая армия нео-марсоистов в беретах. Мне придется задавать вопросы, встречаться с людьми в потайных комнатах. Артель мимов Матахакси не годится для секретных операций. Для группы абсолютно безмолвных людей они потрясающе громкие. Вот почему я предложил Айку временно разделиться. Удивительно, но это далось мне нелегко. Айк стал моим другом.

Впрочем, Айк – не проблема.

Доктор Андромас сверлит меня недоуменным взглядом, затем косится на Айка. Тот пожимает плечами. Андромаса передергивает – он словно бы говорит, что я идиот, но это ничего не меняет. В частности, неизменным остается намерение доктора поехать со мной в Хавиланд.

– Нехорошо это, – говорит Айк Термит. – И не смотри на меня так.

– Он же работает на тебя.

Андромас закатывает глаза, Айк вздыхает:

– Он работает на самого себя.

– Я еду один.

Айк кивает, доктор нет. Он лишь смотрит в пустоту, как кошка, которой велели слезть с кровати. Он любуется горизонтом, точно говорят вовсе не о нем. Я машу рукой перед его очками.

– Слышишь? Один!

Кивает. Да, я поеду один, Андромас просто двинется туда же в то же самое время. Нет, это не слежка, мы лишь попутчики. Какое чудесное совпадение, Утренняя звезда – это Вечерняя звезда, нет поводов для волнения. Я оглядываюсь на Айка. У него такое же лицо: разбирайся сам, ничего не могу поделать. Меня окружают воинствующие идиоты.

Андромас расправляет плащ и задирает одну руку, прикрывая ею нижнюю часть лица (и без того прикрытого сеткой, – кстати, когда это перестало меня настораживать?). Он обходит нас по кругу, задирает вторую руку и идет обратно. Андромас будет прятаться. Невидимый, как ветер в кронах и тень тигра в лунном свете. Его никто не заметит.

Кроме тех, кто не ослеп.

Может, я смогу оторваться от него по пути.