Тут глаза Дика Вошберна распахиваются. Я тоже чувствую перемену и примерно догадываюсь, что случилось, хотя еще не успел обернуться. Если мое прибытие было подобно тропической буре, налетевшей на райский остров Дика с теплым климатом и регулярными осадками, то это больше похоже на приход Моисея к берегам Красного моря. Ветра и течения замедляются, утихают вовсе. Событие исторической важности. Из коридора доносится странный и смутно знакомый звук. Звяканье туфель с железными набойками.

– Привет, Гумберт! – немного визгливо говорит Диковошь. – Безумно рад тебя видеть!

Интересно, бывал ли Гумберт Пистл на званых вечерах или пришел впервые? И зачем он тут? Может, Диковоша хотят повысить. Или Гумберт хочет сожрать его живьем.

– Ричард! – восклицает Гумберт Пистл. – Что ты, я не мог пропустить такой вечер. Но я отвлек тебя от гостя. – Не от гостей, а от гостя, то есть от меня. Гумберт Пистл протягивает мускулистую руку. Вторая (возможно, протез) благожелательно засунута в карман брюк, от чего Пистл выглядит слегка помятым, но костюм пошит так безупречно (несомненно, Ройс Аллен до последнего стежка шил его сам, из чистейшей крайней плоти бронтозавров), что вид у него просто до ужаса расслабленный.

– Я Пистл, зовите меня Гумберт…

Я узнаю строчку – так же он представлялся нам на встрече в Гаррисбурге – и выдаю продолжение:

– Пистл от слова «пистоль»…

Он секунду медлит и договаривает:

– Пистоль – это оружие…

– Ну разве не обидное имечко?

Теперь все внимание Гумберта Пистла сосредоточено на мне, и его взгляд тяжелым валуном давит мне на грудь. Воцаряется мертвая тишина, только какой-то недотепа выбрал этот момент, чтобы закончить предложение словами «… жалкий членосос!». Он умолкает и прячется за урну. Я бы его пожалел, но сейчас занят излучением добродушия и безобидного, веселого, предприимчивого тонкошейства.

Дик Вошберн несколько раз меняется в лице и выглядит так, словно вот-вот шлепнется в обморок. Я запоздало вспоминаю, что Гумберт Пистл – Übermann[14], главный игрок. Вряд ли он часто слышит, как его передразнивают подчиненные. Вероятно, последний человек, который это сделал, теперь чистит туалеты. У него один глаз и изъясняется он отрыжками, потому что Пистл-зовите-меня-Гумберт вырвал ему гортань. Сделай вдох. Проверь выходы. Нахамишь не вовремя – считай, тебе конец. Но Гумберт Пистл оглушительно хохочет и хлопает меня по спине:

– Ты прав! Чертовски прав! – Его глаза искрятся и видят меня насквозь.

– Я бы выпил, юный Ричард! Где у вас бар? А потом я хочу поближе познакомиться с этим джентльменом – он напоминает мне одного мальчугана с ужасным именем.